\

— Выполнено халтурно, конечно, и при желании я мог бы восстановить воспоминания… Но, сам понимаешь, лучше бы ей не помнить.

— Понимаю, — кивнул Родерик. — Посмотри на запястья.

Мама подняла руки и с удивлением уставилась на белые полосы шрамов.

— В нее наверняка влили ведро эликсиров, так что все мгновенно зажило, но следы остались. К счастью, с ней не успели сделать ничего непоправимого, — сказал он и добавил: — Император этого нам не простит.

— Не простит, — согласился Изергаст. — Но что он сделает, старый пень? Мы вдвоем стоим целой армии, и если он хоть немного соображает, то не пойдет против нас.

— Меня больше беспокоит вопрос — что ему было нужно, — задумался Родерик. — Не верю, что все это просто так…. Арнелла, ты в порядке? — обратился он ко мне. — Все хорошо?

— Если бы ты вела себя поумнее, то все прошло бы еще лучше, — укорил меня Изергаст. — Я наложил на нее заклятие немоты, — пояснил он Родерику. — Не благодари.

Тот возмущенно глянул на него, но Изергаст невозмутимо пожал плечами и откинул кожаный полог храма, пропуская нас с мамой вперед. Она вошла внутрь и остановилась посреди шатра как вкопанная.

— Путник, — сказала мама, а потом добавила такие ругательства, о существовании которых я и не подозревала.

— Госпожа, — строго обратился к ней жрец. — Не подобает произносить непотребные слова в святом месте."

"Она присовокупила еще несколько грязных выражений, а потом схватила лампадку и запустила ею в стену.

Масло пролилось, пламя радостно побежало по кожаному пологу, освещая шатер, но Родерик протянул ладонь, и огонь тут же погас. Мама оттолкнула ногой низкий столик, и карты империи, лежащие на нем, разлетелись.

— Твоя теща, ты и неси, — проворчал он, передавая ее Родерику.

— Путник, — повторил тот и посмотрел на меня. — Твой отец. Вот что нужно императору.

* * *— Эти мастера хаоса совсем охамели, — недовольно сказал Антрес, разливая чай по чашкам. — Что они себе позволяют?

— Девчонка и правда дорога Родерику, раз он притащился за ее матерью, — задумчиво произнес император, стоя у клетки, в которой спал очередной тигр.

— Я люблю растягивать удовольствие, ты же знаешь, — ответил Антрес. — Хотя госпожа Алетт успела мне наскучить: перестала угрожать и все больше плакала… Однако для женщины у нее оказался весьма сильный характер.

— Но путнику на нее наплевать, — вздохнул император.