\

"

"Юная волшебница медленно зашагала через площадь. Делая вид, что рассматривает людей на земле, она искала серый комочек мышки-конструкта под ногами. Мыши пока видно не было, зато внимание девушки привлёк один из раненых. Молодой мужчина лежал не прямо в соломе, а на тонком и ветхом матрасе, укрытый настоящим покрывалом вместо куска ветоши. У его ног сидели двое солдат — то ли стрелки, то ли пикинёры без доспехов. Старший из них, уже начавший седеть усач, вдруг торопливо встал и шагнул навстречу женщинам. Произнёс неуверенно:

— Сёстры… вы не могли бы… Наш командир, кажись, помрёт скоро. Проводите его, а? Пророка ради… Заплатить нечем…

— Офицер — здесь? — Жанна недоверчиво глянула на раненого. Мужчина был в забытьи, его лицо блестело от испарины. Временами умирающий вздрагивал всем телом и что-то бормотал.

— Лейтенант наш… из безземельных. — Второй солдат тоже встал. Говорил он ещё более скованно, чем усач. — Титула нету, денег нету. Жалованье на нас тратил… вот. Чтоб ели лучше, броню чинили. А как самому надо — ничего не нашлось.

— Мы притащили сюда, наскребли монеток, заплатили лекарю, а он один раз его посмотрел, да ушёл. — Усач сплюнул в солому. — Сказал, ещё придёт, и нет его. Побудьте тут, сестрички. Недолго уже, кажись. Плохо так уходить хорошему человеку. Даже не исповедаться. Ну вы хоть помолитесь.

— Мы не… — начала было Жанна. Роза ударила её локтем в живот. Несильно, на своё счастье. Ибо о пресс служанки-гвардейца локоть можно было и ушибить. Сказала с мягкой улыбкой:

— Я не могу задержаться надолго, добрые люди. Но я могу помочь не только молитвой.

Она подняла руки, позволив широким рукавам упасть до локтей. Солдаты только теперь заметили её белые перчатки.

— Так вы лекарь… — Глаза усатого ветерана округлились, лицо просветлело. Но миг спустя он вновь поник. — Поздно вас Творец прислал, сестра…

— Творец не ошибается, добрый человек. Он всегда делает то, что нужно, — заявила Роза. Это прозвучало очень… по-монашески. — Отойдите.

Девушка присела рядом с умирающим, поставила на землю сумку. Откинула клапан, вытащила несколько фляжек со снадобьями, разложила их рядком. Обнажила нож, сполоснула клинок очищающим раствором. Стянула с раненого одеяло. Глубоко вздохнула.

Молодой офицер получил ранение в живот. И выглядело оно очень плохо. Девушка сняла перчатки, чтобы не запачкать гноем, осторожно прощупала края раны. Пустила в ход немного магии, позволив себе ощутить чужую боль. Риск едва ли был оправдан — девушка даже разрядила свои очки перед вылазкой, чтобы не притягивать взгляды всех встречных армейских магов. Очки сами по себе были подозрительно ценным предметом для странствующей монахини, а уж зачарованные — тем более.