\

Густая плотная шерсть, толстая шкура и жировой горб защищали рогачей лучше доспешной попоны. Сбить всадников со спин быконей-переростков тоже не получалось: из-за высоких горбов торчали только перья на шлемах наездников.

Утыканные стрелами и посеченные картечью зверюги вломились в ландскнехтский строй. Одна атаковала русскую роту.

Воздух взорвался треском и хрустом. Две пики, попавшие в широкий лобешник твари, сломались под чудовищным напором. Наконечник третьей застрял в загривке мутанта. Пика так и осталась торчать там, словно дополнительный рог – прямой и длинный.

Еще одна скользнула по ребрам. Тяжелый двуручный меч отскочил от черепа. Второй клинок – рубанувший по ногам – переломился под тяжелым копытом. Пара щитов раскололись под ударами рогов, а щитоносцев тварь отшвырнула, как тряпичных кукол. Обрушившиеся на боевого мутанта с двух сторон алебарды лишь содрали клочья шкуры с хребта и боков. Сковырнуть наездника тоже не удалось.

Набравший разгон, рассвирепевший от боли и обезумевший от вида крови монстр бодал, топтал и сбивал ландскнехтов с ног. Всадник в перьях и пестрой раскраске яростно молотил клювообразным топором на длинной рукояти.

Странный багровый кристалл, служивший боевой частью оружия, с удивительной легкостью перерубал алебардные и пиковые древка, раскалывал шлемы и пробивал панцири. Но в конце концов перьеносца все-таки подцепили крюком алебарды и стащили со зверя.

Вот только рогатая тварь будто ничего не заметила. Заокеанский быконь самостоятельно, без понуканий всадника, продолжал продираться сквозь ряды пеших ландскнехтов. Кто мог и кто успевал – отступал в сторону, у кого для этого не было времени и возможности – погибал на рогах или под копытами.

Длинные пики, позволявшие отбивать нападение извне, внутри терции были бесполезны, а сыпавшиеся со всех сторон удары алебард лишь приводили тварь в еще большее бешенство. Обильно кровоточили многочисленные, но, увы, несмертельные раны. Вражеский быконь ревел, тряс массивной башкой, бодал, топтал, убивал…

Кто-то попытался сразить тварь кошкодером. Кому-то даже удалось вогнать меч в правое ухо мутанта, но видимо, не очень глубоко: половина клинка с рукоятью осталась торчать снаружи.

Меч так и не достал до мозга.

Ревущая гора с рогами пробила проход до середины терции.

Где и наткнулась на Костоправа.

Стоявшие поблизости ландскнехты сломали ряды и отпрянули в стороны. Сразу стало просторно, появилось место для маневра и замаха. Чем и не преминул воспользоваться лекарь.

Его пика уже валялась на земле. Костоправ крутнул над головой кистень – оружие, запрещенное для использования в строю. Но где он сейчас этот строй?

– Посторонись, Золотой! – раздался басок лекаря.