19
0
Николай поморщился:"
"– Кажется, я догадываюсь, что. Людям нужен новый вожак. И они наконец поняли это. Возможно, уже обсуждаются кандидатуры.
– Но ведь ты…
– Я сейчас не в самой лучшей форме – сам видишь. Я списан со счетов.
– Как это?
– Так, – Николай показал зубы – и это было что угодно, только не улыбка. – У нас в Волчьей стае таких подранков, как я, добивали сразу. А бывших вожаков тем более опасно оставлять в живых. Они могут окрепнуть снова, могут внести раздор, могут опять претендовать на власть. Так что это – нормально, это – ничего… Это – то, что и должно быть.
– Здесь не Волчья стая! – нахмурился Денис.
– Думаешь? А по-моему, разница невелика.
Голоса становились громче. Голоса приближались. Сейчас спорили уже где-то у воронки. У самого входа в бункер.
– Я пойду, разберусь.
– Как хочешь. Только, Денис…
– Что?
– Попросить хочу. Если я вдруг не выкарабкаюсь из этой передряги…
Дернулась, всхлипнула Юлька. Обиделся и закричал ребенок – у него изо рта выпала материнская грудь.
– Не мели чепухи, Колян! – сказал Денис.
– И все же… если… Тогда тебе придется стать отцом для моего сына.
Денис кивнул:
– Насчет этого – не беспокойся.
– И для других детей тоже, – вдруг тихо-тихо добавил орг.
– О чем ты? Знаешь ведь, все пары уже устоялись, а у нас с Ириной…
– Я говорю о вас с Юлей.
Юлька замерла. И Денис замер. Оба – ошарашенные, озадаченные, изумленные неожиданным заявление орга.
– У вас двоих будут дети, – продолжал тот, кусая губы. – Много. И не надо на меня так смотреть. Если мы хотим хоть что-то изменить, вы будете стараться изо всех сил.
– Стараться? – тупо повторил Денис. – Изо всех сил?
– За себя, за меня, за нее, – орг кивнул на Ирину, – за всех, сожженных в Ростовске заживо. Мертвые рай нужно оживлять. Ты согласна, Юля?
Теперь кивнула Юла. Глотая слезы, кивнула.
Из бункера Денис выходил в смятенных чувствах. А выйдя, услышал…
* * *
– Убить! У-у-убить! Бабу, операторшу, отдать другому. Достойному. И ту, секретаршу-недотрогу, – тоже. И не спрашивать. Чего добру-то зря пропадать? Тем более такому – не пожженному. А ребенка… ребенка пусть берет, кто захочет… И бункер пускай они отдают!
С потрескавшейся могильной плиты вещал долговязый оратор.
