\

– Вот и разбрелись по парам, – хмыкнул Николай.

Скривленные в искусственной гримасе губы давали понять: орг острит. Но ведь и в самом деле. Разбрелись…

Николай тоже держал Юлу в объятьях. Крепко держал. Даже от автомата своего наконец отлип – оружие валялось рядом. Елки-палки, а чем, собственно, этот матерый Волчара собирается сейчас заняться?!

Денис тряхнул головой. Ну, дела! Рядом пылает мегаполис с парой-тройкой миллионов загубленных душ, а они как ни в чем не бывало тискают чумазых девчонок. Может быть, единственных оставшихся в живых.

– Не робей, парень, – с нарочитым весельем прогудел Николай.

С неискренним, ненастоящим. В голосе – отчаяние и безысходность. На лице – неубедительное подобие улыбки. В глазах печаль. И пляшут злые необузданные «да-и-гори-оно-все-синим-пламенем» огоньки. Напряжение последних дней, месяцев и лет зримо рвалось наружу.

Денис чувствовал себя странно. Робость и скованность отступили. Куда-то. В какую-то совсем уж непроглядную даль. А на освободившееся место приходило истинное, глубокое, глубинное понимание жизни. Необъяснимое словами, но хорошо ощущаемое. Шестым, седьмым, восьмым, десятым, двадцатым чувством.

И еще – эйфория от припозднившегося осознания, что жив, что сумел-таки выбраться, выкарабкаться из «Мертвого рая», вопреки всем этим милкам, оргам, федералам и ходячим жмурам. Жить теперь хотелось как никогда. Зверски хотелось! Хватать, заглатывать, пить и лакать жизнь, давиться ею. Смеяться здоровым счастливым смехом, каким Денис не смеялся уже, наверное, с раннего детства. Свободно смеяться хотелось.

А Юла уже заливались вовсю. Смешно прыскала Ирина, поддавшись общему порыву. Вот оно, массовое помешательство! Хотя нет, Николай еще держался.

Зачем-то. Почему-то. Не держался даже, а сникал, пряча невысказанную тоску за оскалом злющей ухмылки.

От этой полусумасшедшей ухмылки орга Денису вдруг расхотелось улыбаться.

– Не робей, Денька! – Николай яростно мотнул головой. – Чего скис? Если не сожрут людоеды, мы еще прогуляемся по твоему городу. По пепелищу. Тогда и погорюем. А сейчас там жарко. А здесь – холодно. И идти сейчас нам некуда. Так давай займемся делом. Покажи своей Ночке то, на что не способен ни один посол и мэр. Пора штамповать новых жителей Ростовска.

Будем мы с тобой, следила хренов, прародителями новой цивилизации! На-чи-най!

– Что? Прямо здесь? Сейчас?

А где же, собственно, еще? И почему, собственно, нет?

– Да, именно здесь! Именно сейчас! Оживим-ка малость этот долбаный «Мертвый рай». Делай как я!

Орг взасос поцеловал Юльку. Под визг и восторженные вопли девушки оба рухнули за кромку оврага.

И-эх! Действительно, гори оно…

Денис склонился над улыбающейся Ночкой. Сейчас грязь на ее щеках не остановит его. Да пошла она, эта грязь.