\

«Рабочий материал» оторвался от мертвого Волка, обратил смотровую щель маски на живого оператора. Поднялся, не выпуская заточки из рук.

Не выпуская заточки?! Ё-пэ-рэ-сэ-тэ! Мертвый гвардеец — не орг. Он с такого расстояния не промахнется. Если у Славки вдруг перемкнет в мозгах, и парень по привычке нажмет «Делит», от брошенной железяки яма не спасет. Денис знал, как мастерски метают боевые покойники заточенные арматурины.

Жмур угрожающе поднял руку. Денис отшатнулся. Но нет — Славка всего лишь отсалютовал ему оружием мертвеца. Как шпагой. Юморист хренов…

— Поторопись, — еще успеешь на базу, — хрипло крикнул Денис.

«Рабочему материалу» крикнул.

Странно было разговаривать со Славкой через мертвого посредника. Впрочем, Ткач совет понял и, похоже, принял: ходячий покойник с заточкой, повинуясь команде оператора, отступил и растворился в темноте переулка.

Ну и хорошо! Ну, и славно! Этот — тоже должен успеть. Скорее всего, успеет. Если побежит к Старому кладбищу с той же скоростью, с которой Денис гнал своего жмура.

А вот Юлькин зомби…

Юлькин зомби беспомощно копошился в яме.

Как в могиле…

Денис тряхнул головой, отгоняя неуместные пугающие ассоциации. Откашлялся. Набрал побольше воздуха, осторожно лег грудью на ненадежный влажный край отвесного шурфа. Да уж, испытаньице не для слабонервных. А ну как мертвец затянет к себе под землю?

Трупного запаха он не уловил, — только запах собственного пота. И страха. Кожинские бальзамировщики знали свое дело отлично.

Наконец, Денис решился. Собрался с духом, протянул руку.

— Прыгай.

И снова… Бредовое чувство. Обращался-то он вроде как к Юле. Но через смотровую прорезь маски, из которой смортрят тусклые глаза мертвеца с расширенными какими-то зрачками.

Жмур прыгнул. Внизу чавкнуло. Денис невольно отдернул руку.

Блин! Блин! Блин! Мать! Мать! Мать! Перемать… И еще чего похлеще. Бр-р-р…

Ну не смог он. Вот так. Сразу.

— Извини, Юль. Сейчас… Сейчас… Минуту, секунду…

Юла ответить не могла. И мертвый убийца тоже лишь молча смотрел из…

Могилы…

… из ямы. Снизу вверх смотрел.

Денис перевел дыхание. Кое-как унял дрожь, сотрясавшую все тело — от кончиков волос, до кончиков ногтей.

Снова навис над провалом. Снова протянул руку. Поколачивало еще, но…

— Давай!

Все же получилось у них не сразу. Долго провозились. Непозволительно долго. Из-за вязкой жижи, скопившейся на дне. Из-за неуклюжести «рабочего материала». Из-за страха, сковывавшего каждое движение оператора.

Когда же мертвый, наконец, вцепился в кисть живого, или нет, скорее, наоборот — это живой поймал мертвую руку…"

"Пресловутого холода неживой ладони Денис не ощутил — не до того было.