\

О, Черенков многое бы отдал, лишь бы этому типу взбрело в голову подышать сейчас свежим воздухом. Только чтобы потом можно было железно доказать, что Кожин погиб по своей собственной глупости.

— Не волнуйтесь, — Кожин улыбнулся. — Во время комендантского часа я пользуюсь только служебными коридорами. Да и уходить далеко я пока не собираюсь. Дам кое-какие распоряжения охране. Ну, и пообщаюсь с вашей секретаршей. Она у вас очень… гм… милая.

Не может быть! Кто бы мог подумать, что Федеральный Полномочный Посол променяет дела государственной важности на смазливое личико и попку, туго обтянутую короткой юбчонкой? М-да… Что ж, надо запомнить.

Это можно будет использовать. А Ирочке, определенно, пора выписывать внеочередную премию.

* * *— Садитесь, — мэр указал на диван.

Подождал, пока пилоты присядут на край мягких подушек. Да, подушки-то мягкие, но вертолетчики по-прежнему скованны и напряженны. Даже сидят по стойке смирно. Спины — прямые. Лица — неподвижные.

Сам Глава расположился напротив, но не в кресле, а на рабочем столе. Виктор Черенков редко позволял себе столь неформальное поведения в присутствии подчиненных, однако сейчас случай особый.

Сейчас необходимо разрядить обстановку.

Вояки хорошо владели собой. Но мэр не был бы мэром, если бы не почувствовал сразу: эти двое пережили сегодня не самые приятные минуты своей жизни. А может быть, как раз самые неприятные. И сейчас пилоты изо всех сил стараются забыть о пережитом. Чего позволять им никак нельзя.

Если не удастся взломать панцирь заскорузлого страха, сковывающий два ходячих пучка нервов в летной форме, Черенков не получит ничего, кроме официального доклада об инциденте. А этого мало.

Слишком близко от Периметра случилось…

Что? Мэр не знал. Пилоты знали, но явно не горели желанием делиться своим знанием.

И потом… Неприятный разговор с послом, угроза перехода на военное положение. Нет, сейчас нужны не скупые строки сводок, с которыми мэр уже ознакомился. Нужна правда. То, что произошло на самом деле. Что видели эти двое. И что так потрясло закаленных воздушных асов. Вот ради чего Виктор Черенков с благожелательнейшей улыбкой терпел жесткий край стола, впечатавшийся в задницу.

— Я слушаю вас, майор. Что случилось?

Рыжков заговорил после секундной паузы.

Спокойным, уверенным голосом. Уверенным, если бы не эта едва заметная заминка:

— Гарнизон восьмого блок-поста погиб.

— Как именно?

— Не могу знать. Мы прилетели позже.

— Дальше?

— Между «восьмеркой» и Северной границей Периметра мы обнаружили противника.

— И?

— Противник уничтожен.

Пока негусто. Всего лишь озвученная сводка.

— У вас есть, что добавить, капитан?

— Никак нет. — Опять эта задержка с ответом. Не похоже на хваленную реакцию милвзводовских пилотов.