\

Если тамошние милвзводовцы заподозрят что-нибудь неладное в своей зоне ответственности, автобус может задержаться. Если прикажут выезжать — немедленно сорвется с места.

А орги уже входили в остановочный комплекс. Милки пропустили! Вот лопухи! Денис глотнул побольше воздуха и…

— Двери закрываются! — пробился сквозь хрип динамиков голос водителя.

… выдохнул.

Лязгнул металл. Двери. Денис вздрогнул. Вместе с соседями по салону. Потом вместе с ними же улыбнулся. Правда, его улыбка была все же пошире, чем у остальных.

Транспорт тронулся с места. Транспорту дали добро.

Охрана Трассы гарантировала еще несколько минут спокойной жизни.

— С-с-сука-блать! — донеслось с улицы. За окном промелькнули смазанные лица группировщиков. Сегодня Волки остались без добычи.

Автобус направлялся не туда, куда нужно было Денису. Он ехал в противоположную сторону. Но это-то не важно. Это даже на руку. Это запутает оргов. Пусть теряются в догадках, где живет выскользнувшая из-под носа жертва. А вернуться домой он еще успеет.

Денис хохотнул, не удержавшись. На него почти не косились: нервишки в последнее время пошаливали у многих.

Глава 2

Где-то за Северным Участком пару раз коротко тявкнул автомат. Недремлющим сторожевым псом тявкнул. Скорострельным «Псом».

Тявкнул. И умолк."

"Это ничего. Это не шум настоящего боя. Такое бывает. В последнее время, правда, все чаще: внешние блок-посты отпугивают группировщиков, пробирающихся к центральным кварталам. Успешно пока отпугивают. Так что автоматный лай, отголоски которого затихнут, не докатившись до городских окраин — не повод для тревоги.

Виктор Викторович Черенков успокаивал себя, глядя на уличные огни через бронированное окно мэрии.

Не повод.

Для тревоги.

Подумаешь — взбрех короткомордой, короткоствольной железной псины в руках часового, чьи нервы каждую ночь натянуты до предела. Перетянуты.

Не повод… Это — не повод.

Глава Ростовска — мэр и по совместительству комендант города Виктор Черенков посмотрел на часы. Точнейший атомный хронометр — гордость местного часового завода — показывал без семи минут восемь вечера. Девятнадцать часов, сорок три минуты, пятьдесят две секунды, если быть точнее.

Уже пятьдесят три секунды… Около часа назад автобусы последнего рейса под прикрытием бронетехники развезли по домам припозднившихся пассажиров и забрали с постов третью — усиленную смену милвзводовцев. С наступлением темноты улицы опустели. Печально провыли сирены Периметра. Начался Комендантский час. И тревожное ожидание.

В эти дни — на скользкой слякотной границе между осенью и зимой — время, кажется, бежит быстрее. И темнеет так быстро! Виктор Викторович все смотрел и смотрел в окно.