\

Если мои опыты окажутся удачными, хаос в стране, наконец, сменится порядком. На страже законности встанет мертвая армия, которая по определению не будет ну, или почти не будет нести потерь.

— «Мертвый рай», если не ошибаюсь? — усмехнулся Воронов.

— Да, именно так я назвал свою исследовательскую программу. И не вижу в этом ничего смешного.

— Конечно. Разлагающиеся зомби на городских улицах… Что в этом может быть смешного?

— Ну, почему же разлагающиеся, офицер? В рамках «Мертвого рая» уже разработаны эффективные бальзамирующие инъекции и наружные препараты сверхдлительного действия.

Гораздо сложнее было изыскать возможность для импортирования виртуальных импульсов отсканированной умирающей нервной системы в тело носителя после его окончательной смерти.

— Что значит, «было»? Хотите сказать, что уже решили эту проблему?

— Так точно, офицер, — не без издевки ответил доктор. И снова склонился над клавиатурой. — Взгляните…

Две половинки сканера-саркофага снова разъезжались. Крышка поднималась к разверзшейся нише на потолке, дно опускалась вниз — в пол, в открытый люк.

На прозрачном столе в прежней позе лежал покойник. Ничего — внешне совершенно ничего — не изменилось.

— Нелегко, — продолжал Фурцев, — весьма нелегко оказалось расшифровать и оцифровать фиксируемые компьютером нейроимпульсы. Уйма времени ушла на разработку программы обратной связи, которая позволяет активизировать виртуальную копию отсканированных импульсов, усилить их и наложить заново на нервные центры рабочего материала. Ну а дальше — дело техники. Повторное сканирование — уже с компьютера на мертвое тело. Или, если угодно, печать.

Кстати, только что вы были свидетелем именно этого процесса. Нервную систему вашего подчиненного я скопировал еще в день его смерти. А сейчас она… скажем так, реанимирована.

— И? — поторопил Воронов.

— Теперь с операторского компьютера по спецчастотам можно воздействовать на любой нервный центр покойника и добиться ответной реакции. Таким образом, вполне реально заставить мертвого человека выполнять те действия, которые он производил при жизни, не задумываясь. Начиная от рефлекторных глотательных движений и заканчивая ходьбой, бегом.

Ну и, конечно, боевые приемы и прочие оборонительно-агрессивные реакции. За время обучения в Гвардии все это добро прочно входит в область инстинктов и рефлексов.

— Ерунда. Вам просто хочется так думать.

— Ерунда?! — Фурцев усмехнулся. — Вспомните, как в день нашего знакомства я неосмотрительно подошел к вам со спины. Из той вон потайной дверки. Просто чтобы застать вас врасплох, смутить и — не буду скрывать — дать понять, кто является хозяином в этом помещении.