\

Разум человека вне зависимости от его уровня интеллекта, наотрез отказывается перебираться из своей родной черепной коробки в чужую. Пересадка мыслительного процесса невозможна в принципе. Максимум, чего можно добиться, — это совершенно бесполезные нейро-экскременты, извергаемые шокированным мозгом. Возможных перспектив только две: либо смерть, либо сумасшествие испытуемых.

В конце концов, я перестал жонглировать эфемерным понятиями — а что может быть эфемерней человеческого сознания — и, как подобает ученому, занялся конкретикой. Конкретными телами и конкретными импульсами, которые способна уловить аппаратура.

Уловить и записать. Записать и использовать. Только тогда я достиг первых успешных результатов.

Воронов молчал. Воронов наблюдал без всякого выражения, без блеска в глазах. Ну-ну…

— К чему я это говорю, офицер? Просто психологически подготавливаю вас: не нужно близко к сердцу воспринимать мои опыты над вашими солдатами. Гвардейцы были и остаются рабочим материалом. Раз уж вы сами при жизни делали их своими марионетками, ни к чему прикидываться великим гуманистом теперь, когда они мертвы.

И еще. Запомните: не все живое, что движется, не все разумно, что кажется таковым. Сразу станет легче.

Губы офицера чуть скривились:

— Вам бы спичмейкером или пи-арщиком работать в кризисных ситуациях: треплетесь много и, вроде бы, даже по теме, а ничего не понятно.

«Ублюдский солдафон!», — мысленно проорал Фурцев. И любезно улыбнулся собеседнику:

— Итак, начнем?

* * *Капсула уже сомкнулась в единое целое. Сомкнулась плотно между верхней и нижней половиной не видно даже щелочки. Мертвое тело покоилось внутри.

Ждало.

Продолжения.

Долго клацала под пальцами клавиатура. Фурцев набирал сложную комбинацию цифр и символов. Набрал. Из Саркофага донеслось монотонное гудение.

— Идет сканирования материала, — комментировал доктор. — Вкратце напомню суть процесса. После физической смерти человека практически все центры нервной системы длительное время — иногда по нескольку суток — сохраняют активность. Раньше не удавалось даже зафиксировать эти слабые импульсы. Теперь же мы можем не только обнаружить их, но и записать на неопределенно долгий срок.

Специально разработанная программа позволяет заложить в компьютерную память образ виртуального двойника. Не самого покойника, нет, не его угасшего сознания, не отошедшей в мир иной души, не сформировавшейся за годы жизни личности, а двойника умирающей, но пока еще живой нервной системы. Можно сказать, что в электронном виде она будет умирать вечно. И… и никогда не умрет.

Таким образом, в нашем распоряжении оказывается несметное богатство, лишенное законного хозяина — разума.