\

Мы с ним это никогда не обсуждали. Иногда мне кажется, что он тоже знает меня. И догадывается, что я знаю о его прошлом. Но если дело обстоит так, то, надеюсь, он ценит мою преданность еще больше. Такую преданность ведь не нужно доказывать. Это прозвучало как хвастовство. Ох, было бы чем хвастаться!

Борис тряхнул головой.

— Я не понимаю! Если ты с самого начала знал, кто создает Союз, то почему поддержал этого человека?

— Потому что не было другой кандидатуры, способной сделать то, что сделал он. Видишь ли, Берест, когда Ван сумел пробиться в вожди и возглавить один из сильнейших кланов, я решил, что он относится к тому типу людей, которые умеют добиваться своего при любых обстоятельствах.

А карабкаясь к вершинам, такие люди вытягивают из бездны других. Я решил подождать. Я послушал, что он говорит, и посмотрел, что он делает. Я понял, что у нас одна цель: выжить, не попасть в хэдхантерскую тресовозку и изгнать пятнистых. Ну а до тех пор, пока нам по пути, какой смысл ворошить прошлое? Теперь ты понимаешь, Берест?

Борис кивнул. Кажется, он понимал.

— Ну а сейчас? Почему ты верен ему сейчас?

— Я же объясняю тебе: Ван из тех людей, которые выберутся из любых неприятностей.

— Думаешь, он сможет отбить этот штурм?

— Едва ли, — с сожалением покачал головой Дед. — Тут Корень прав: остановить хэдов, на которых надеты трес-ошейники, будет трудно. Но у Вана наверняка уже есть план, как спастись самому. И я рассчитываю оказаться в этот момент поближе к нему. Возможно, тогда мне удастся уцелеть тоже. В конце концов, по-настоящему верные люди нужны всем и всегда.

— Верные люди или рабы?

Определенно что-то рабское было в этой слепой вере в Вана.

 — Каждый из нас чей-то раб, — пожал плечами Дед. — Только рабство бывает разным. Разной степени свободы, скажем так…

Борис фыркнул:

— Дед, слушай, тебе ошейник, часом, не жмет, нет?

— Не понял? — Дед нахмурился. — Какой ошейник?

— А тот, который ты сам на себя нацепил и даже не заметил этого.

— Да пошел ты, Берест! Что-то я с тобой разговорился совсем не по делу.

Дед направил винтовку Борису в грудь. Он выбрал идеальную позицию для стрельбы: расстояние было недостаточно большим, чтобы увернуться от дротика, но и не таким маленьким, чтобы лезть врукопашную.

Шансов у Бориса практически не было.

И только взрыв, неожиданно прогремевший на улице неподалеку от их укрытия, помешал поставить в беседе логическую точку.

Дед отвлекся лишь на долю мгновения. Непроизвольно скользнул взглядом по разбитому окну.

Этого хватило. Борис, пригнувшись, кинулся на Деда. Тот выстрелил. Дротик пролетел над головой, мазнув по волосам жесткой щеткой хвостовика.

Возможно, если бы Дед держал непривычное ему оружие двумя руками, то послал бы дротик точнее.