\

Но вот если поступление живого товара из окрестностей Ставродара прекратится, хэдам попросту нечего будет здесь делать. Отсюда вывод: не пропускать трес-караваны…

— Топить и жечь тресовозки?"

"— И топить, и жечь, и взрывать, и все остальное, — не моргнув глазом, ответил Ухо. — И не только тресовозки. Следует уничтожать всякого, кто не желает к нам примкнуть, а значит, рано или поздно обречен надеть трес-ошейник.

— Кто не с нами — тот против нас, да? — Можно сказать и так. А можно — иначе. Мы в некотором роде очищаем человеческое общество от отбросов.

— Даже так? — усмехнулся Борис.

— Конечно. Расплодившиеся каннибалы…

— Стоп-стоп-стоп! А не вы ли сами их плодите, уничтожая кланы, не согласные с политикой Союза, и оставляя после них неприкаянных одиночек, которым удается спастись и которым приходится как-то выживать?

— Одиночки из уничтоженных кланов всегда могут примкнуть к Союзу и стать его членами.

— Всегда ли? — с сомнением переспросил Борис. — Вообще-то, насколько мне известно, не у всех есть такая возможность. Во-первых, полноправное членство в Союзе стоит не одну хэдхантерскую голову. А во-вторых… Балласт ведь вам не нужен? Вам нужны только крепкие, здоровые и умелые бойцы.

И, главное, послушные во всем.

— Мы выполняем благородную миссию, значит, имеем право выбора!

Борис покачал головой. Интересно, а сам-то Ухо верит в то, о чем сейчас говорит? Раньше сержант избегал столь пафосных слов. Но то было раньше. И то был простой хэдхантерский сержант.

— А добивать своих раненых на охоте — это тоже благородная миссия?

Ухо поджал губы. Надо же, обиделся! Неужто всерьез?

— Все, что мы делаем, укрепляет Союз и ослабляет позиции хэдов.

Укрепляет Союз? Борис внимательно посмотрел в глаза собеседнику.

А может быть, Ухо на самом деле уже сейчас всерьез задумывается о будущем? О том будущем, которое наступит после ухода хэдхантеров. Если на освободившемся пространстве останется только одна реальная сила — Союз, то бывший сержант сможет построить здесь если не свою империю, то крепкое такое добротное княжество. И станет единоличным его правителем. А что, совсем даже неплохо! Человек власти должен смотреть далеко вперед и заранее устранять помехи на пути к еще большей власти.

Но даже если дело обстоит именно так, разве Ухо в этом признается? Нет, не сейчас.

Пока он говорил о другом.

— Не будет живого товара — не станет и охотников за ним, — говорил Ухо.

— Ну да, — поморщился Борис. — Дикие убивают диких, чтобы изгнать хэдов.

— Мы убиваем тресов. Уже попавших в тресовозки или потенциально готовых туда попасть. И хэдов мы, кстати, убиваем тоже. Не забывай об этом, Берест.

— Ну, насколько я понимаю, их вы не столько убиваете, сколько добываете.

— Как и они нас, — пожал плечами Ухо. — Это взаимно.