\

Вон, теперь фельдшер второй роты специального назначения.

— Молодец, — довольно хмыкнул Сергеич и выудив какой-то набор ампул со шприцами, набрал около куба какой-то розоватой дряни. — Ефимыч, не дергайся, будет больно.

— Тьфу на тебя, — усмехнулся я, переворачиваясь на живот и приспуская штаны, оголяя ягодицы. — Толку обезболивать, если я ногу не чувствую?

— А я тебе и не обезбол колю, а цианокобаламин, — злорадно улыбнулся док.

— Че… А блять! — вскрикнул я, когда этот садюга, чуть протерев кожу спиртовой салфеткой, с размаху вогнал шприц в верхнюю наружнюю четверть ягодицы.

— Зараза ты белохалатная, ты бля там шприц двадцатку взял?!

— Единичек не было, — спокойно ответил Сергеич. Повернув голову я заметил как Вишня тихо ржет, а Миланка улыбается.

— Тоже, блин, нашли цирковое представление, — я зашипел от боли, когда Андрюха вытаскивал изглу из моей задницы. — Вот же… че это за кабаламин?

— Цианокобаламин, — поправил фельдшер. — Это витамин бэ двенадцать. Колят, когда защемление и проблемы с кожей или нервами.

— Именно, — подтвердил хирург. — Я тебе весь курс проколю потом.

Единичку, шестерку и двенашку. Единичку внутримышечно, шестерку и двенашку подкожко.

— А хуле сейчас двенашка в жопу?! — возмутился я.

— А чтоб пиздел поменьше, — отмахнулся Сергеич. — Подействует быстрее. Если это после сердечного, то есть шанс, что чувствительность вернется.

— Етить ты доктор Хаус, — подтянув штаны, приподнялся на локтях. — Хаус, у меня Рак! Вильям, у меня пиво.

— Я круче, — довольно улыбнулся доктор и кинув шприц в ванночку для стерилизации, вновь подхватил автомат.

— Там походу переговорщик от них идет, — усмехнулся Юра, все еще наблюдавший за улицей в окошко.

— Видать увидели, что ловить тут нечего и решили мирно побазарить.

Словно в подтверждение его слов, в подвал спустился Федька, притащив с собою рацию.

— Старый, ты в адекватном состоянии? — уточнил он. — Сейчас мой боец цыганенку радейку даст, дистанционно переговорим.

Я молча кивнул, не без помощи Миланки, усаживаясь на кровати. Сапог приземлился на соседнюю, держа рацию в правой руке, а в левой нервно покручивая окурок. Ну да, с такой работой дымить начнешь как паровоз.

Спустя примерно минуту из рации донеслось тихое шипение. Сквозь небольшие помехи и рукожопость собеседника на той стороне, наконец пробился хриплый голос.

— Я Сурэн, с кем разговариваю? Прием, — на ломаном русском донеслось из динамика.

— Командир второй роты специального назначения гэрэу гэша, Сапог. Так же, командир первого особого взвода территориальной обороны города, Старый, — спокойно отозвался Федька. — Слышь, Сурэн, тебя и твоих оборванцев сюда не звали, так чего пришел? Прием.