14
0
– Пока еще ректор! – резко оборвал его Эмес; огненный смерч опустился ниже и лизнул полки шкафов. – Но одно неровное движение, и полетите кубарем вниз.
Ведун выглядел весьма впечатляюще, да и слова его звучали убедительно.
– Ты… ты простой профессоришка!
– Я прежде всего глава рода Валынских. Запомни, ящерица, увижу рядом со своей девочкой – загноблю. Даже не сомневайся в этом.
На скулах ректора ходили желваки. Он злился, но сказать что-то еще не решился. Червяк.
Распахнув дверь, Эмес кивком указал, что сей кабинет мы покидаем.
Над головой Андрэ Валевски все так же бушевал огненный смерч, жадно пожирая листы бумаги, что слетали со шкафов.
Прикрывая дверь, я подмигнула ему и оскалилась. Допрыгался, гаденыш высокомерный: за горло взяли – хвост отпал! Ну точно ящерица!
Тьма ослепила. Невольно выставив руки вперед, проморгалась, восстанавливая зрение. Только сейчас дошло, насколько уже поздно. Глубокая ночь. Все спят.
Эмес взмахнул рукой, и над нашими головами возник огненный пульсар, по стенам поползли глубокие тени. Уже лучше.
Взглянула на ведуна внимательней. Одежда мятая, рубаха явно натянута наспех – рукава закатаны, первые две и последняя пуговицы расстегнуты. Обычно собранные в низкий хвост и перехваченные шнурком волосы свободно лежали на плечах. И сам весь какой-то растрепанный. Я опустила глаза – ха! – сапоги разные, хоть и оба черные. Похоже, Эмеса кто-то поднял из постели, и он, торопясь, не смотрел, что натягивает на ноги.
Интересно, как он смог так быстро появиться? Мысль на этот счет у меня была одна, хотя я могла и ошибаться.
– Ты зачем с ним пошла, Аля? О чем только думала голова твоя дурная? Как можно быть такой доверчивой?!
Схватив за руку, Эмес спешно потащил меня в сторону широкой лестницы. Я едва поспевала, активно передвигая ногами.
– Так он же ректор! – попыталась оправдать свою глупость. – К тому же я там слегка дел натворила. Не специально, оно само появилось…
– Элементаль тьмы?! – Эмес обернулся и покачал головой. – Так это правда?
Что придумать, чтобы не нарваться на разбор полетов? Мысли в голове деловито ходили по кругу, выдвигая идеи, но, увы, дельного так ничего и не родили. Значит, придется каяться и требовать снисхождения.
– Да, было дело. – Потупила взор и робко взглянула на мужчину, выжимая из него жалость. – А вы уже знаете, донесли, да? Ябеды!
Эмес, старательно пряча улыбку, почесал пальцем ямочку над верхней губой. В его глазах плясали озорные чертята.
– Аля, Аля… Я бы, может, и поверил в твое покаяние, но что-то мне говорит о том, что тебе ни разу не совестно.
Состряпав постную моську, тяжело вздохнула.
– Все живы, здоровы. – Я огляделась. Мы проходили по галерее, с картин снова важно поглядывали ушедшие в мир иной господа, словно осуждая.
