3
0Учитывая, что он лежал на земле, выглядело это довольно забавно. — Утбурд не имеет души, а значит, лишён глаз...
— Ну, мои, вроде бы, пока на месте.
— Да. И в них я вижу такое, чего не может быть в глазах шестнадцатилетнего юнца.
— И что же?
— Смерти. Десятки, если не сотни смертей.
— У тебя слишком острое зрение, друг мой. Настолько острое, что ты видишь то, чего нет.
Я потянул кинжал из ножен. С этим доморощенным философом нужно что-то решать.
Фольки, заметив клинок, слегка отодвинулся, но всё ещё смотрел на меня без страха. Смелый человек, что ни говори.
— Так кто же я по-твоему?
— Не знаю, — сказал пленник.
— Вот в этом ты, безусловно, прав."
"Я подался вперёд и перерезал путы, стягивавшие руки Фольки. Пусть живёт. Не думаю, что мне сильно повредит, если он расскажет другим лесным отщепенцам свои мысли относительно моей скромной персоны. Наоборот, такая «слава» пойдёт только на пользу — будут больше бояться.
— Благодарю! — Фольки размял запястья, а потом развязал верёвку на ногах. — Теперь я твой должник...
Судя по невесёлому взгляду, такая «задолженность» его не очень-то радовала.
— И что это значит? — спросил я с интересом. — По традициям твоей далёкой северной родины ты теперь обязан служить мне верой и правдой, пока смерть не разлучит нас?
— Нет конечно! — сразу ответил Фольки. — И причём здесь моя родина? Это просто обычная человеческая благодарность, не больше. Если понадобится, обращайся за помощью — подсоблю чем смогу...
Очень жаль. А я-то уже было понадеялся.
Сам Фольки, похоже, не хотел оставаться рядом со мной ни одной лишней минуты. Он осторожно встал, размял ноги, и не торопясь, будто бы между делом, «поплыл» в сторону деревьев.
Северянин, к слову, удивительно легко перенёс плен — ни тебе признаков некроза, ни даже лёгкой простуды из-за ночи, проведённой на холодной земле. Расчесал пятернёй гриву, вытряхнул из кудрявой бороды хвою и как новенький. Крепкое здоровье и нервы у мужика, ничего не скажешь. Хотя он, похоже, к людям Ворона попал совсем недавно — не успел настрадаться, в отличие от девушки.
— Постой-ка, — попросил я, подняв с земли арбалет, из которого торчал кинжал Лэйлы.
Фольки замер. Судя по напряжённой спине, он судорожно размышлял, не рвануть ли ему к ближайшим кустам, плюнув и на меня, и на мою просьбу, и на свой долг.
— Не стоит, дружище, — я выдернул кинжал из арбалета. — Ты долго лежал связанным и сейчас вряд ли готов к длительному забегу... да и арбалетный болт, как мне кажется, всё равно бегает чуть-чуть быстрее.
— Я ничего такого не думал! — развернувшись сообщил Фольки с улыбкой.
