3
0Речь уже не шла о наработке умений и навыков — в дело вступили инстинкты, которые требовали победить, несмотря ни на что.
Дыхание спёрло от ярости. Злость сделала движения быстрее и резче. Меня захватило состояние потока. Я больше не анализировал обстановку разумом, а впитывал информацию напрямую — через кожу."
"Теперь оболочка и несовершенные органы чувств уже не ограничивали мою силу. Время сжималось и растягивалось в такт с бешено бьющимся сердцем.
Я видел, как наша схватка отражается в глазах легионера, стоявшего на стене, и ощущал тяжёлое дыхание противников.
Я предвидел каждый шаг и раньше самих ветеранов понимал, как они собираются действовать.
Я чувствовал себя художником, который наблюдает за уже нарисованной картиной боя со стороны...
— Хватит! — прохрипел Красный, отбросив «оружие». — Ой-ёй...
Мокрые от пота ветераны смотрели прямо перед собой, словно у них не осталось сил даже на то, чтобы шевелить глазами. Спица, который первым вступил в схватку, выглядел хуже всех и едва держался на ногах.
Я тряхнул головой, прогоняя остатки странного состояния, захватившего меня в бою. Не знаю, сколько всё это продолжалось, но точно можно было сказать одно: никому из них так и не удалось ни разу задеть меня.
— Ой-ёй... — Красный никак не мог отдышаться. — Марк про такое не рассказывал... Кто же тебя этому научил?
— Мой воспитатель, — привычно соврал я.
— Даже рыцари не умеют так двигаться, а пацан, который впервые взял в руки меч, могёт! Кому сказать — не поверят!
Ветераны вымотались так, что у них не осталось силы на удивление — только Красный восторженно цокал и покачивал головой, однако в его глазах читалась скорее замешательство, чем восхищение.
Спица, который, покачиваясь, держался за стену, вдруг тихонько спросил:
— Где я могу найти его?
— Кого? — переспросил я. — Моего воспитателя?
— Да. Я тоже хочу учиться у него.
Я посмотрел на Спицу другим взглядом: если человек готов пойти на учёбу в сорок пять лет — это достойно уважения. У многих к этому возрасту уже не остаётся ни сил, ни желания, чтобы развиваться в профессии.
— Похвально, конечно, но он не сможет заниматься с тобой.
— Почему?
— Потому что сидит в тюрьме, — усмехнулся я. — Прямо здесь, в замке.
— Ой-ёй! — Красный отошёл от меня на несколько шагов. — Так это колдун, что ли, твой воспитатель? Тот, которого наш господин в казематах держит?
Он остановился там, где положил свой настоящий меч, когда присоединился к схватке. Остановился, но оружие поднимать не стал... Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше. Я чувствовал напряжение, охватившее Красного — ветеран буквально сверлил меня взглядом.
