Леша поджимает губы, но я в ответ слабо улыбаюсь и кошусь на машину.
— Отвезешь меня обратно?
— Никаких обратно. Мы к бабушке едем!
— Леш, она все увидит. Поймет. Я не хочу ее расстраивать.
— Не поймет.
Он слезает с капота, а я усмехаюсь.
— Посмотри на меня. У меня вся тушь по лицу размазана и…
Осекаюсь, потому что Леша берется за футболку и стягивает ее через голову. Если честно — вау. Он действительно стал просто потрясающе выглядеть. Широкая грудь, отчетливые мышцы живота, пресса, сильные руки и все это под шикарным соусом смуглой, загорелой кожи. Я невольно засматриваюсь, а внутри меня проскакивают мурашки, которые уходят вниз живота, наполняя его тяжестью.
— Кто последний, тот тухлый огурец? — тихо спрашивает, я невольно улыбаюсь.
— Нечестно.
— Если будешь и дальше просто сидеть, я забуду о всех правилах.
Странно так. Всего пять минут назад мой мир рушился, а теперь целый. Мы стоим полуголые на берегу, задорно смотрим друг на друга, а когда звучит заветное «три», срываемся с места. Точно. Как в детстве. Только вот одна проблема. Когда мы вдоволь набесились, набрызгались, случается кое что, чего я не помню, потому что не было никогда такого.
Леша аккуратно убирает прядь волос с моего лица, смотрит в глаза, улыбается, а я думаю только о том, как хочу его поцеловать.
— Поедем? Бабушка, наверно, заждалась.
* * *
— …Ну наконец-то вы приехали!
Бабушка встречает нас широкой улыбкой у самой калитки. Палочка в ее руках — привычный атрибут. Много лет назад, она ходила за грибами, оступилась и сломала ногу, а операцию наотрез отказывается делать — боится. Говорит, что ей замуж не выходить, а со своей хромотой уже сжилась и свыклась.
— Бабуля!
Леша летит к ней, как безумный — я улыбаюсь, откидывая влажные волосы за спину. Всегда улыбаюсь, когда вижу их вместе. Оба такие счастливые. Леша бабушку обожает, она ему мать заменила, понятное дело.









