1
0Мне важно, чтобы присутствующие за столом люди воспринимали нашу пару всерьез. Вот почему я всячески демонстрирую, что у нас со Звягинцевым все отлично.
Стуча каблучками по полу, спускаюсь на кухню.
– Игорь Валерьевич, я за тортом, – объясняю шефу свое появление. Он кивает, тыча пальцем в сторону холодильных камер. Широко ему улыбаюсь и иду мимо плит горячего цеха. Меня переполняет предвкушение. С тортом я провозилась два дня. Так хочется, чтобы Назар оценил мои усилия. Аж руки дрожат. Толкаю дверь и… ахаю.
– Что случилось?!"
"– На него что-то уронили. Я пытаюсь реанимировать, – объясняет свои действия наш кондитер. Алена, конечно, тоже в курсе, как я старалась, и ее взгляд переполнен сочувствием и теплом. Подхожу ближе. Разглядываю то глубокую вмятину, то крем, которым Алена безуспешно пытается выровнять глубокую борозду. И на глаза набегают слезы. Ну, как так? Как же так? Запрокидываю голову, часто-часто моргаю, чтобы не заплакать.
– Его не спасти, – сипло констатирую я.
– Подадим как есть! Подумаешь, бок счесан.
– И макушка. Нет, Ален, там такие люди собрались! Может, оно и к лучшему. Я же не профессиональный кондитер.
– Ну что ты такое говоришь, Лала Маратовна!
– Говорю, как есть. Ладно… Я пойду. Здесь холодно.
Обхватываю действительно озябшие плечи и выхожу в коридорчик. К счастью, здесь никого, и можно позволить себе немного слабости. Я всхлипываю. Сжимаю пальцы на предплечьях сильней. Кусаю губы. Надо возвращаться. Марат с Афиной спешат к сыночку. Да и остальные гости вот-вот начнут расходиться. Все семейные. У всех дети. Впрочем, это не означает, что празднование так быстро закончится. В честь дня рождения Назара в клубе будет шумная вечеринка, куда Звягинцев пригласил своих партнеров и других нужных ему людей.
– Ну что ты так долго, лялька? И где мой торт?
– Он испортился, – шепчу, стараясь чтобы губы не дрожали. – Извини.
– Эй! – тянет меня за руку. – Ну что ты? В каком смысле испортился?
– Да не бери в голову. Глупо получилось.
И почему-то кажется, что неслучайно… Настроение стремительно портится. Держать лицо становится все труднее. Благо народ и впрямь начинает разъезжаться. Сначала провожаем брата с женой, следом за ними – родителей. А потом и Брагины отчаливают, сославшись на усталость Манюни, которой вот-вот рожать.
Пока то да се, начинается жара в клубе. Назар немного навеселе. Мне нравится, когда он такой расслабленный и как будто небрежный.
– О, Димас, подъехал все же, знакомься. Моя жена!
Так и ходим с ним в обнимку от одного столика к другому, пока на сцену не выскакивает шустрый ведущий. У него круто подвешен язык. И с чувством юмора все в порядке.
