Эшелон

Я протянул руки и принял её, когда она спрыгнула с тамбура вагона. Поставил на землю. Некоторое время удерживал её в своих руках. Она ткнулась мне в грудь.

— Марк, я не знаю сколько из них выживет. Я сделала всё что могла. Хотя, думаю, что могла бы сделать больше, но мне не хватает знаний и опыта. Всё же я не успела закончить институт. И поработать не успела по специальности.

— Лёль, успокойся. Ты за это время уже вон какой опыт приобрела. И лучше тебя здесь этого никто не сделает. И если уж кто-то всё же умрёт, ты не должна себя за это винить.

— Легко тебе говорить.

— Солнышко, запомни, за каждым врачом, а за хирургом особенно, всегда есть персональное кладбище. Увы, милая, но такова жизнь. Может когда-нибудь, в будущем, человек научиться лечить всё. Но сейчас такого нет. Вот когда прибудем на место постоянной дислокации, вот тогда сосредоточься на том, чтобы изобрести что-нибудь, что будет способствовать лечению всех болезней и удачным, пусть не в сто процентах случаях, а в девяносто девяти, хирургическим операциям, на чем бы они не проводились.

Ольга подняла на меня глаза.

— Марк, сам понял, что сказал?

— А что такое?

— Изобрести.

Я похожа на изобретателя? Я пойду всё же. И ты долго не задерживайся.

Она вывернулась из моих рук и пошла вдоль состава, к нашему вагону. Я смотрел ей вслед, пока не убедился, что она залезла в вагон.

Из какого-то вагона выскочил Джек с Найдой. На щенков они уже забили. Ну как забили, не совсем, конечно, но всё дело в том, что их разобрали по вагонам. И мелкие хвостатые отморозки уже и не нуждались в родительской опеке. Их и так любили, кормили, играли и холили. Псы покрутились около нас.

Поели, то что им дали, потом убежали куда-то в степь. Наверное, охотиться побежали. Ну и бог с ними. Они так часто делали в последнее время, когда Эшелон останавливался на длительные стоянки. И всегда, словно чувствовали, возвращались к моменту начала движения. Люся наблюдала за Джеком и Найдой, замерла, глядя в ночную темноту. Тушенку в банке она уже доела. Продолжая смотреть в темноту, бросила пустую консерву и исчезла вслед за собаками. Понятно, тоже за ними побежала. Ну как же, не дай бог без ней что-то случиться.

Я ещё поторчал возле медицинского вагона.

Пришла моя мама.

— Что происходит? Мне кто-нибудь объяснит? Что за гулянка непонятная? — Спросила она народ.

— Мама Вероника! — Воскликнула одна из девушек. — У нас Светланка родила. Мальчик. Рост пятьдесят, вес три сто!

— Ну слава тебе Господи. — Мама перекрестилась. Улыбнулась. Но потом сделала строгое лицо. — Но это не повод устраивать по ночам пьянку! Да ещё и костёр разожгли!

— Мам, — обратился к ней, — перестань. У людей и так мало праздников. А тут радость. Ребёночек родился.