7
0
Та нахмурилась:
— Отец приказал ей оставаться в Гевере.
— Ну пожалуйста, это так долго, мне с ней будет веселей.
— Хорошо, пускай тебя навестит, — решила мать. — Но мы не можем ей позволить присутствовать при рождении королевского сына.
— Или дочери.
Она осенила мой живот крестным знамением и шепнула:
— Проси Господа послать тебе мальчика.
Я больше ничего не сказала, довольная, что удалось выпросить визит сестры. Она приехала на один день и осталась на два. Анна настолько скучала в Гевере, так злилась на бабушку, так хотела оттуда уехать, что даже затемненная комната и сестра, убивающая время за шитьем маленьких распашонок для королевского бастарда, оказались немалым развлечением.
— Была на ферме при усадьбе? — спросила я сестру.
— Нет, только мимо проезжала.
— Мне просто интересно, какой у них урожай клубники.
Она пожала плечами.
— А ферма Петерсов? Не пошла туда на стрижку овец?
— Нет.
— А сколько мы собрали урожая в этом году?
— Не знаю.
— Анна, чем же ты тогда там занимаешься?
— Читаю. Музицирую. Сочиняю песни. Езжу верхом каждый день. Работаю в саду. Чем еще можно заниматься в деревне?
— Я посещала разные фермы.
Сестра только вскинула брови:
— Они все одинаковые. Трава растет — вот и все.
— А что ты читаешь?
— Богословие, — бросила она. — Слышала о Мартине Лютере?
— Конечно слышала. — Я просто остолбенела. — Слышала достаточно, чтобы знать — он еретик и книги его запрещены.
Анна улыбнулась, будто знала какой-то особый секрет:
— Кто сказал, что он еретик? Все зависит от точки зрения. Я прочла все его книги и многих других, кто думает, как он.
— Ты уж лучше об этом молчи. Мать с отцом узнают — ты читаешь запрещенные книги, тебя снова ушлют во Францию или еще куда подальше, с глаз долой.
— На меня никто не обращает внимания, — отмахнулась сестра. — Твоя слава меня совершенно затмила. Существует только один способ привлечь к себе внимание семьи — забраться в постель к королю. Чтобы семья тебя любила, надо стать шлюхой.
Я сложила руки на необъятном животе и улыбнулась, ее ядовитые слова меня совершенно не трогали.
— Вовсе не обязательно меня щипать из-за того, что моя звезда меня туда привела. Тебе никто не приказывал заводить шашни с Генрихом Перси и навлекать на себя позор.
На мгновенье с прекрасного лица упала маска, и я увидела тоскующие глаза.
— Ты о нем что-нибудь слышала?
Я покачала головой:
— Даже если бы он и написал, мне этого письма не увидать. Думаю, все еще сражается с шотландцами.
Она крепко сжала губы, пытаясь сдержать стон.
— Боже, а вдруг его ранят или убьют?
Я почувствовала, как младенец шевельнулся, положила теплые ладони на растянувшуюся кожу живота.
— Анна, что тебе до него?
Ресницы опустились и скрыли горящие глаза.
