7
0До чего же она отвратительна! Моя любимая! Будущая женушка! Скажите мне по правде, это ведь не только мне кажется? Она такая отвратительная, что всякому хочется держаться от нее подальше?
— Чепуха, вовсе она не отвратительная, — резко ответила я.
— Меня от нее с души воротит, всегда воротило. — Анна своих чувств не скрывает. — Что бы ни случилось, сплетни, слухи, отвратительный скандал, напраслина — она тут как тут, подслушивает, за всеми наблюдает, в каждом видит только самое худшее.
— Я знаю, — угрюмо отозвался брат. — Боже! До чего милая у меня будет жена!
— В первую брачную ночь можешь ожидать какого-нибудь сюрприза, — хитро подмигнула Анна, подливая себе вина.
— Что такое?
Анна подняла брови.
— Для девственницы она слишком много всего знает. Большой запас сведений, куда более подходящий замужним дамам. Замужним дамам и шлюхам.
Георг остолбенел.
— Только не говорите мне, что она не девица. Не будь она девственницей, я бы точно смог от нее отделаться.
Анна покачала головой:
— Нет, я никогда не видала, чтобы какой мужчина переступил с ней границы приличий. Да и кому бы это понадобилось, ума не приложу. Но она смотрит во все глаза, слушает во все уши, не стесняется задавать разные вопросы и выслушивать всевозможные ответы. Я раз подслушала, как она разговаривала с девицами Сеймур о какой-то любовнице короля. Не о тебе, конечно. — Это было сказано в мою сторону. — Они затеяли целую беседу о поцелуях с открытым ртом, и о том, что делать с языком, и где должен был быть король, снизу или сверху, и про ласки, и про руки, и как доставить ему такое удовольствие, чтобы вовек не забыл.
— Так она знает про эти французские штучки? — изумленно переспросил Георг.
— Уверяла, что знает, — расхохоталась в ответ Анна.
— Вот и славно. — Брат налил себе вина в бокал и помахал бутылкой — хочу ли я еще. — Может, и не так плохо быть ее мужем, может, я зря опасаюсь. Про ласки, про руки… ну и что ты знаешь про руки, глубокоуважаемая Аннамария? Сдается мне, ты услышала не меньше, чем моя будущая женушка.
— Ну нет, меня не спрашивай, — ответила сестра. — Я — девственница. Спроси кого хочешь, хоть матушку, хоть отца, хоть дядю. А лучше кардинала Уолси, он сам меня провозгласил девицей. Официально объявлена девственницей, да не кем-нибудь, а самим архиепископом Йоркским. Кому быть более девственной, чем я?
— Тогда я тебе расскажу, когда узнаю, — куда более веселым тоном объявил Георг. — Я тебе напишу в Гевер, сможешь читать мои письма вслух бабушке Болейн.
Наутро свадьбы Георг являл собой весьма бледное зрелище, но только мы с Анной знали — тут дело не в беспутной ночи накануне. Он даже не улыбнулся, когда Джейн Паркер подошла к алтарю, но она так сияла, что хватило на обоих.
