7
0— Не хочу, чтобы весь свет знал, что я собралась на прогулку.
Он смахнул прядь волос со лба, протянул руку ладонью вверх, монета скользнула из моего кармана в его грязные пальцы.
— Получишь еще, когда все сделаешь.
Я вернулась во дворец. Часовой у двери вскинул сонные глаза — куда это я ходила так рано. Я знала, он доложит кому следует — секретарю Кромвелю, а может, дядюшке. А то и сэру Джону Сеймуру, он теперь большая величина, у него тоже небось завелись осведомители.
Помедлила на ступеньках. Как хочется пойти к Екатерине, она, наверно, еще сладко спит в моей огромной постели. Нет, под дверью покоев королевы мерцает свет. Мне надо туда, я должна закончить ночное бдение с ними. Часовой отступил. Я открыла дверь, проскользнула в комнату.
Они так и не ложились, сидят щека к щеке у камина, тихо шепчутся, как пара голубков в голубятне, повернулись на скрип двери.
— Не уехала? — спросила Анна.
— Нет, надо подковать лошадь Екатерины.
— А поедешь? — голос брата."
"— Как только кобылу подкуют. Послала парня к кузнецу, он мне скажет, когда готово.
Села рядом с ними у камина, гляжу на пламя. Теперь все трое сидим лицом к камину, следим за язычками пламени.
— Хотелось бы мне тут остаться навсегда, — мечтательно протянула Анна.
— Да? — удивилась я. — Мне кажется, хуже в жизни не бывает. Хорошо бы эта ночь и не начиналась. Лучше всего — заснуть, проснуться и узнать, все только сон.
Улыбка брата мрачнее некуда.
— Значит, ты не так уж боишься завтрашнего дня. Если бы ты его страшилась, как мы, тоже бы желала вечно длящейся ночи.
Но, несмотря на их желание, становилось все светлее и светлее. Было слышно, что в парадной зале уже возятся слуги, служанки позвякивают ведерками с растопкой — пора зажигать камины в покоях королевы. За ними тянутся другие — с тряпками и щетками, протереть столы. Наступает новый день.
Анна поднялась с коврика, в лице ни кровинки, на щеках зола, как будто она в церкви и сегодня пепельная среда.
— Прими ванну, — посоветовал брат, — еще совсем рано. Прикажи подать побольше горячей воды. Вымой голову. Будет легче.
Она улыбнулась — слишком простое лечебное средство, но покорно кивнула.
Георг крепко ее поцеловал.
— До встречи на мессе, — пообещал он и вышел из комнаты.
Больше мы его на свободе не видели.
На мессе Георг не появился. Анна и я, розовые после ванны, чуть более уверенные в себе, ищем брата взглядом, его нигде нет. Сэр Франциск не знает, где он, ничего не знает и сэр Уильям Брертон. Генрих Норрис еще не вернулся из Лондона. Никто ничего не знает — даже в чем обвиняют Марка Смитона. Страх снова придавил нас, сгустился словно облака, нависшие над дворцовыми крышами.
Я послала весточку кормилице, велела ей быть наготове, мы попытаемся выехать через час.
