Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

Я улыбаюсь — у него такое серьезное лицо, он сосредоточенно возится с завязками, стаскивает с меня широкую юбку, я постанываю от удовольствия, когда он массирует мне спину там, где корсаж больно впивается в кожу.

— Так лучше?

— Когда я с тобой, всегда лучше.

Он берет меня за руку, ведет к постели. Я снимаю нижнюю юбку, забираюсь под простыни. Мгновение — и худое жилистое тело рядом со мной, теплое, обволакивающее. Его запах будоражит мои чувства, от прикосновения обнаженных ног к бедрам все во мне загорается, какое удовольствие — его грудь касается моих сосков. Губы сами раскрываются навстречу поцелую.

Мы проснулись в два часа ночи, еще совсем темно. В дверь кто-то тихонько скребется. Уильям вскочил, кинжал в руке.

— Кто там?

— Георг. Мне нужна Мария.

Муж тихонько выругался, набросил плащ на голое тело, кинул мне нижнюю рубашку, открыл дверь:

— Королева?

Георг покачал головой. Не может он посвящать чужого человека в семейные дела. Не глядя на Уильяма, кивнул мне:

— Пошли, Мария.

Уильям отступил, как же ему тяжело выносить, что брат может мне приказать вот так вылезти среди ночи из супружеского ложа. Я натянула рубашку, выбралась из кровати, потянулась за корсажем и юбкой.

— Некогда, — сердито буркнул брат. — Пошли уже.

— Она никуда не пойдет — полуголая. — В голосе Уильяма несгибаемая решимость.

Георг взглянул на свирепое лицо Уильяма. Улыбнулся чарующей болейновской улыбкой:

— Ей пора на работу. Семейное дело. Не задерживай ее, Уильям. Я за ней пригляжу, все будет в порядке. Но нам надо спешить.

Уильям стянул с себя плащ, укутал мне плечи, нежно поцеловал в лоб. Но я уже в дверях, Георг схватил меня за руку, потащил, бегом, в спальню Анны.

Она на полу у камина, обняла себя, будто пытается согреться. Рядом с ней кучка простыней в кровавых пятнах. Когда дверь открылась, она взглянула на нас из-под путаных прядей волос, отвела взгляд, ничего не сказала.

— Анна, — шепнула я.

Подошла, села на пол рядом с ней. Нежно обняла окоченевшие плечи. Она не прильнула ко мне, но и не отстранилась. Тело словно застыло — деревяшка, да и только. Я посмотрела на пугающий маленький сверток:

— Ребеночек?

— Почти без боли, — сказала сквозь зубы. — Ужасно быстро, минута — и все. В животе что-то повернулось, как будто мне приспичило. Я встала с кровати, села на горшок. И все было кончено в мгновенье ока. Мертвое. Крови почти не было. Наверно, месяц назад умерло. Столько времени пропало. Все это — только время потеряла.

Я повернулась к Георгу.

— Тебе надо от этого избавится.

— Как? — Он был в ужасе.

— Похорони его. Как-нибудь избавься. Ничего такого не произошло. Ничего вообще не было, ничего.

Анна запустила бледные пальцы в волосы, потянула с силой.

— Да, ничего не было. — Голос безжизненный. — Как в прошлый раз.