7
0Тебя тошнило от ужаса, а Анна целыми днями ходила в самом нарядном платьице. Когда мать приезжает, это всегда страшно. Дай ей успокоиться, тихонько пойди в детскую и посиди с ней.
Я кивнула, соглашаясь, и поудобнее устроилась в кресле.
— Как дела при дворе? — осведомилась старая дама. — Как мой сын? Как ваша матушка?
— Все хорошо. Отец ездил в Венецию, трудился вместе с Уолси на пользу союза. Мать при дворе королевы.
— Королева здорова?
Георг кивнул:
— Вполне, но в этом году с королем не едет. Ее влияние при дворе сильно уменьшилось.
Бабушка кивнула — старая история, женщина слишком медленно движется к смерти.
— А как король? Мария по-прежнему его фаворитка?
— То ли Мария, то ли Анна. У него слабость к сестрам Болейн. Но пока он предпочитает Марию.
От проницательного взгляда старой дамы не укрыться.
— Ты хорошая девочка, — произносит она одобрительно. — Сколько времени ты здесь пробудешь?
— Только неделю, больше не отпустили.
— А ты? — поворачивается она к Георгу.
— Останусь на пару дней, — тянет он лениво. — Я и забыл, как хорош Гевер летом. Могу остаться, пока Марии не пора будет возвращаться ко двору.
— Имей в виду, я все время буду с детьми.
— В компании не нуждаюсь. Буду писать стихи. Подумываю стать поэтом.
По совету брата я пока оставила попытку подружиться с Екатериной. Поднялась по маленькой винтовой лестнице в свою комнату, ополоснула лицо в тазу с водой, выглянула в окно. За свинцовыми рамами темнеет парк, промелькнула белая сова-сипуха, донесся призывный крик самца, из леса — ответ самки. В воде плеснула рыба, на темно-синем небе зажглись серебряные точки звезд. И только тогда я отправилась в детскую к дочери.
Она сидела у огня, на коленях — миска молока с размоченным хлебом, ложка застыла на полпути ко рту, слушает, как болтают няня с горничной поверх ее головы. Увидев меня, они вскочили на ноги, а Екатерина чуть не уронила миску, няня едва успела подхватить. Вторая служанка метнулась к двери, только подол мелькнул, няня уселась возле девочки, будто она только и делает, что наблюдает, аккуратно ли моя дочь ест и не слишком ли близко к огню сидит.
Я тоже села. Переполох немного утих, Екатерина доела ужин, няня забрала миску и по моему знаку вышла из комнаты. Я опустила руку в карман платья.
— Смотри, привезла тебе маленький подарочек.
Это был желудь на шнурке, изображающий голову человечка с искусно вырезанным лицом, шляпка желудя служила ему шапкой. Девочка улыбнулась и протянула руку. Ладошка пухлая, как у младенца, пальчики крошечные. Я положила желудь ей на ладонь и ощутила мягкость кожи.
— Как ты его назовешь?
Сморщила лобик. Бронзово-золотистые волосы спрятаны под ночным чепчиком. Я нежно дотронулась до ленты, потом до золотистого локона, выбившегося из-под чепчика.
