7
0
— Правда ведь, похож?
— Как странно, — Георг шепчет мне прямо в ухо, — только подумай, придется клясться в верности этому кусочку мяса. Однажды он может стать королем Англии, величайшим мужем Европы, и мы с тобой будем полностью от него зависеть.
Крепче сжала дощечку, ощутила тепло маленького тельца, туго примотанного к деревянной рамке.
— Господи, спаси и сохрани его, кем бы он ни был.
— Спаси и сохрани нас всех, — повторил брат. — Потому что нелегка дорога к трону.
Устав от рассуждений, Георг взял ребенка, мимоходом передал его няне и повел меня к парадному входу. Прямо в дверях крошечная двухлетняя девочка в коротком платьице, смотрит на меня. Какая-то женщина железной хваткой держит ее за руку. Екатерина, моя дочка, а глядит на меня как на чужую.
Я упала на колени прямо на булыжник двора:
— Екатерина, знаешь, кто я?
Маленькое бледное личико дрогнуло.
— Моя мама.
— Правильно! Я так хотела приехать раньше, но меня не пускали. Я скучала по тебе, доченька. Так хотела быть с тобой.
Она обернулась к служанке. Та сжала ее ладонь, побуждая ответить.
— Да, мама, — тихонько прошептала девочка."
"— Ты меня хоть немножко помнишь? — В моем голосе откровенная боль, всем вокруг ясно. Екатерина смотрит на служанку, потом снова на меня. Губы дрожат, лицо сморщилось — сейчас заплачет.
— О Господи, — устало цедит Георг. Твердо подхватывает меня под локоть, переводит через порог и решительно подталкивает к главной зале. Огонь горит, несмотря на середину лета, а в большом кресле перед камином восседает бабушка Болейн.
Георг коротко приветствует ее и оборачивается к домоправительнице, последовавшей за нами:
— Вон. И займитесь своими делами.
— Что с Марией? — интересуется бабушка.
— Жара, солнцепек. — Георг импровизирует на ходу. — Слишком много времени провела верхом так скоро после родов.
— И все? — колко осведомляется она.
Брат толкает меня в кресло, сам падает на стул.
— Еще жажда, — произносит он со значением. — Думаю, стаканчик вина ее воскресит. И меня тоже, мадам.
Старая дама только улыбается его грубости и жестом показывает на массивный буфет. Георг вскакивает на ноги, наливает себе и мне вина. Залпом пьет свой стакан и наливает еще.
Я отерла лоб тыльной стороной ладони, оглянулась:
— Пусть Екатерину приведут ко мне.
— Брось это, — посоветовал брат.
— Она меня едва знает. Похоже, совсем забыла.
— Вот поэтому я и говорю — брось это.
Я пытаюсь спорить, но брат настаивает:
— Как только раздался звон колокола, няня вытащила ее из детской, нарядила в парадное платье, велела быть вежливой и повела вниз. Бедный ребенок испуган до полусмерти. Господи, Мария, разве ты не помнишь, какая суета поднималась перед приездом отца с матерью? Хуже, чем первое представление ко двору.
