Эпоха Опустошителя. Том IV

— Но для начала мне необходимо кое-что донеси до моего вассала…

— Зачем? — как можно громче надменно прыснул Глахаут, привлекая к себе внимание окружающих. — Думаю, без пяти минут смертнику это без надобности.

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — прошептал я одними губами, вспоминая слова Бетала и криво усмехаясь.

Тем не менее дочь Данакта лишь улыбнулась пошире и у всех на виду сделала пару шагов в мою сторону. Кайса была на полголовы ниже, но в такой ситуации та игриво коснулась моего подбородка и жестом приказала наклониться. Лишь из-за одного такого движения сердцебиение у многих мужчин в зале разом участилось, а физиономия Глахаута внезапно исказилась из-за мелькнувшего раздражения.

Пару вдохов я играл с ней в гляделки, но беззвучно выдохнув, подчинился, не забыв применить усмирение, чтобы ненароком не схватить её за глотку.

Подавление всего человеческого…

— Отец попросил лично передать тебе одно послание от него, и я обещала это сделать слово в слово, — с придыханием игриво зашептала Кайса. — Внемли же, малыш: «Если ты каким-то чудом займешь место в рейтинге, то владыка Данакт отнесется к тебе и твоим достижениям более чем щедро, а если ты одержишь сокрушительную победу над остальными, то в Андаре и в кругу основной ветви великого дома Ксант ты навсегда станешь желанным гостем.

Таким же желанным гостем, как дядя Хаззак. Однако запомни главное, мой отец более всего в жизни терпеть не может существенных промашек». Ты всё понял? Вот только не забывай главного, малыш, — обворожительно хмыкнула горгона, а за такой ухмылкой скрывался целый ворох, угрожающих чувств. — Обязательно помни кому ты принадлежишь! А принадлежишь ты мне! И сражаться сегодня тоже будешь за меня!

Чтоб я бесстыдно сдох! Проклятье! Они издеваются, что ли? Будь моя воля и я держался бы от всех голубокровных как можно дальше.

Усралась мне такая честь от твоего чокнутого папаши. Да и твои хотелки, дрянь чешуйчатая, я вертел на одном месте. Ох, Ярвир, неужели я настолько сильно нагрешил в синдикате?

Впрочем, отвечать пришлось в уже отработанной манере.

— Я сделаю всё, что в моих силах, юная госпожа, — сухо отчеканил я, медленно выпрямляясь во весь рост. — Позвольте откланяться?

— Хороший мальчик! — похвалила та меня, мазнув острым ноготком по нижней губе, тем самым пустив несколько капель крови из образовавшейся ранки.

— Ступай…

— Глазам своим не верю! Вот так зрелище! — вдруг громогласно рассмеялась Ульрика, наблюдая за произошедшей сценой. — Пока за ней бегают многие голубокровные рептилия привечает грязных бродяг. Ты и дальше продолжай бегать за этой дрянью, Глахаут, — пуще прежнего расхохоталась ледяная фея. — Вот смеху-то будет!

— Прикрой свой рот, Рика! — взбрыкнул представитель Хельхейма.