7
0
полбяныехлопья: Ты же любишь его верно??
Таящаяся: Я не знаю! Как ты можешь любить кого-то, если он понятия не имеет, кто ты такая? Я все время вру ему, а он рассказывает мне о себе. Серьезные вещи. Значимые.
полбяныехлопья: Звучит устрашающе
Таящаяся: Нет, в действительности нет. Он не так все изложил.
Таящаяся: Где Макс когда он тебе нужен? Он бы объяснил, что парню хочется услышать в такой ситуации.
полбяныехлопья: Макс вероятно пропал надолго
Таящаяся: Что? Почему?
полбяныехлопья: Его девушка бросила его пару дней назад
полбяныехлопья: Она сказала он слишком много сидит в Интернете
полбяныехлопья: Так что теперь он должен пересмотреть свою жизнь или еще что
Таящаяся: А мне он почему не сказал?
полбяныехлопья: Он сказал
полбяныехлопья: В сообщении отправленном несколько дней назад
Таящаяся: Ох.
полбяныехлопья: Но я не считаю что тебе нужна мужская точка зрения
полбяныехлопья: Я хочу сказать
полбяныехлопья: Что ты хотела бы услышать если бы рассказала кому-то такое??
Глава 28"
"Не могу ответить на его письмо до тех пор, пока не доберусь до школы. Что я напишу? Что можно выдать на такое, чтобы это не прозвучало фальшиво?
Уоллис вваливается в класс и, как обычно, садится рядом со мной. Достает бумагу и карандаш и, как обычно, пишет записку. Как обычно. Пододвигает ее ко мне.
Серьги миссис Граер выглядят как настоящие дилдо.
На мой смех поворачиваются несколько голов, в том числе и миссис Граер. Ее серьги – вероятно, они должны изображать баклажаны, но действительно смотрятся как фаллоимитаторы – трясутся, и оттого я смеюсь еще громче.
Не сразу успокаиваюсь, чтобы написать ответ.
Мне бы хотелось думать, что ей известно это, и она таким образом протестует против школьных правил.
Уоллис фыркает, а затем замолкает. Это тяжелое, неловкое молчание, молчание такого рода, когда в голове каждого из вас стоит крик и ты не понимаешь, почему другой не может прочитать твои мысли.
Я думаю: Ты тот парень, о котором я читала в «Уэстклиффской звезде»!
И еще: Твой папа кончил жизнь самоубийством, я все еще пытаюсь осознать это и потому не могу даже представить, каково приходится тебе.
И наконец: Я действительно рада, что ты рассказал мне обо всем, но я плохо умею выражать свои мысли и не знаю, как сказать о том, что думаю.
Уоллис сидит тихо с таким выражением на лице, что становится ясно: он, должно быть, кричит еще громче, чем я. Он с минуту держит сложенный лист бумаги, оглядывает класс и наконец пишет:
Письмо?
И что бы я на его месте хотела услышать, если бы я таким вот образом потеряла кого-то из родителей? Если бы мне было страшно? Если бы оказалась отрезанной от того, что люблю делать, и от своих друзей? Если бы я была счастлива и хотела сказать кому-то об этом?
Я пишу: Ты в порядке?
Он пишет: Думаю, да.
