7
0Моя голова покоится на его согнутой руке. Его щека прижата к моим волосам. На нас обоих спортивные штаны, наши учебники разбросаны вокруг, у Уоллиса в одной руке мое последнее эссе по английскому, в другой – красная ручка. Теперь я не сомневаюсь в том, что старая футбольная майка, прикрепленная к стене, та, на которой написано «УОРЛЭНД» и стоит номер 73, когда-то принадлежала его отцу.
Больше я не говорю ни слова, и спустя мгновение он поднимает голову. Эссе и ручка оказываются на моей ноге.
– То письмо, – повторяет он.
– Мы никогда толком не говорили о нем.
– Я не знал, хотела ли ты этого. – Его голос становится совсем тихим. Он может рассуждать о грамматических ошибках, но не о том, что случилось на Уэллхаусском повороте.
– Я хочу сказать… Мне очень жаль твоего отца. Жаль, что так все вышло. Но я счастлива, потому что счастлив ты. И я рада – в самом деле рада – что ты решил, что можешь поведать обо всем мне. Я тоже. Я хочу сказать, счастлива.
Его рука обнимает меня крепче.
– Я думал, это могло оказаться… слишком.
– Не оказалось. То, что я сказала – написала – в классе, было правдой. То есть я… – Барабаню пальцем по его грудной клетке, не осознавая, что делаю. – Я все еще здесь.
Сначала куда-то исчезает эссе, затем мощная рука, служившая мне подушкой. Уоллис кладет меня на спину и зарывается головой мне в шею. Я хихикаю, не в силах удержаться. Мои руки находят его плечи. Иногда он делает это: один медленный, осторожный поцелуй в ключицу, еще один в шею. От этого второго поцелуя я совсем улетаю. Мгновенно превращаюсь в комок нервов. Он не знает, как я себя при этом чувствую, иначе не остановился бы. Он приподнимается, и мы смотрим в глаза друг другу. Наши носы почти соприкасаются. Его глаза опущены. Я резко закрываю рот. Его пальцы поглаживают мои бока, и я не могу дышать, я совсем не могу дышать.
– Хорошо, – говорит он."
"Обхватываю руками его шею и притягиваю его грудь к своей, его лоб прижимается к подушке. Дышит он тяжело, толчками. Не успев остановить себя, запускаю руку ему в волосы. У основания черепа и сзади на голове у него короткие, колючие волоски. На макушке – более гладкие длинные пряди. Он поворачивает ко мне свое лицо, и я провожу пальцем по пряди волос, упавшей ему на лоб.
Сверху по трубам бежит вода. В темноте тикают часы. В желтом свете лампы один глаз Уоллиса становится янтарным. Желание поднимается во мне, резкое и быстрое, и я понимаю, что больше не могу сдерживать себя. Не хочу быть застывшей девушкой и больше не в силах ждать кого-либо, кто разморозит меня.
Подаю голову вперед. Уоллис перехватывает ее на полдороге. Мое лицо горит, и он должен чувствовать его жар на моих губах. Он наверняка понимает, что я раньше никого не целовала. Отстраняюсь, поджимая подбородок. Уоллис тянется за мной.
