Элементально

Я уже была почти готова на открытое противостояние с графом. Почти. Да, почти…

Не хватало самой малости. Последней гадости, низости, проступка. Подлости, которая окончательно разочарует меня в нем. Если бы не тот полет на драконе… Он был собой! Был! Благородным, прекрасным, естественным! Настоящим!

Ну почему все так сложно?!

Герман вошел без стука, и я не заметила бы его, сидя боком к входной двери, если бы не аромат цветов. Повернула голову, озадаченно вскинула брови, оценила роскошь огромного букета неизвестных цветов как минимум пяти видов (но все без исключения огненных оттенков с вкраплениями лилового и черного), а затем перевела взгляд на дракона. По его невозмутимому лицу, застывшему словно маска, сложно было распознать хоть что-то, и я вздохнула. Ну что за детский сад?

Отложила в сторону книгу, понимая, что разговор предстоит не из простых, и села поровнее.

— Я слушаю, ваше сиятельство.

— Я хотел извиниться, — произнес так, будто распоряжался сейчас же его извинить. — Ты права, мое поведение было недопустимо.

Хм…

Красиво говорит. Но что-то не сходится.

Откинулась на спинку кресла, внимательно изучила Германа, цветы…

Либо он научился подслушивать мои мысли, либо снова задуман подлость. В столь своевременное исправление чешуйчатого я не поверю даже под пытками.

— Слушай, мне это не нужно. Не унижайся. Зачем делать то, что тебе неприятно? Мы оба знаем, как ты ко мне относишься. К чему этот фарс?

— А если это не фарс? — В его тоне прорезалась уже привычная злость.

— А что тогда? — удивилась я искренне. — Или ты правда ощущаешь за собой вину? Серьезно?

— Не понимаешь? — Он взглянул так, что, если бы не амулеты, сбежала бы от гневного взгляда на край света.

— Нет.

Герман прикрыл глаза, пряча под веками разгорающееся пламя, и чему-то кивнул, словно подтверждая свои мысли. Наблюдала за ним настороженно, уже не представляя, что он может выкинуть в следующий момент. И этот чешуйчатый меня удивил.

— Я написал тебе письмо. — Он не глядел на меня, казалось, говорил сам с собой, полностью закрыв глаза. — Некоторые мысли я больше не могу озвучивать вслух, но порой получается доверить их бумаге. Быстро не получилось… — Его губы исказила болезненная гримаса. — Но, пожалуйста, прочти. Все, сказанное там, правда.

Букет цветов лег на столик, и в его руках появился листок, сложенный вдвое. Вручив его мне, Герман ушел так быстро, как если бы за ним гнались все демоны ада. Не знаю почему, но я не решалась прочесть письмо минут десять. Казалось, что если сделаю это, то пути назад уже не будет. Вряд ли там цветистые признания в любви, но…

А вдруг что-то подобное?

Сглотнув, зажмурилась и резко выдохнула. Надо, Марьяша. Надо!

И я раскрыла лист.