Эквей. Второй шанс

Озорные искорки в голубых глазах и припухлые от поцелуев алые губы… такие сладкие, что порой он думал, что землянка использует неизвестные средства, вызывающие желание продлить контакт с партнёршей. Тихий смех, сладкий стон и горячее тело, что так чувственно изгибалось в его руках, чутко реагируя на каждое прикосновение.

Холодная бизнес-леди или страстная любовница…

«Какая же ты на самом деле?»

Князь задумчиво покрутил в руке бокал с серебристым вином и отпил глоток.

Она только ушла, точнее, поспешно сбежала, отказываясь обсуждать скользкую тему, но в комнате всё ещё витал аромат её тела, духов и страсти.

Хотелось встать, вдохнуть его поглубже. Жаль, что его нельзя было попробовать на вкус, в отличии от её нежной кожи, мягкость которой до сих пор помнили его руки. Ему так хотелось запечатлеть все эти воспоминания о ней в укромных уголках памяти в своей голове. Потом в Пещерах, когда придёт его время, только и останется, что…

— Архиза, — прорычал Князь, с силой швыряя бокал о противоположную стену.

Мелодично звякнув, тот рассыпался на сотни осколков, а серебристая жидкость медленно стекла вниз.

Он сразу почувствовал появление хиты на её теле, и почему-то был уверен, что она имеет именно лазоревый цвет. Допускал, что есть небольшие вкрапления схожих по оттенку цветов. Богиня ни за что не упустила бы шанс лишний раз заставить его поволноваться и повоевать за свою Единственную. Пятьдесят лет назад она мечтала свести его с Натали, но не получилось. Теперь на Эквей прибыла Эли. Из кучи возможных вероятностей, божественная интриганка опять решила-таки остановить свой взор на представительнице семейства Бишоп.

Какая-то маниакальная привязанность к ним. Чем же еще женщины Бишоп так заинтересовали Богиню. Какой сюрприз кроется в этом божественном выборе?

Вспоминал, какой же был соблазн тогда развязать шарфик, расстегнуть пуговички и взглянуть на хиту. Но эквейт сдержался. Хотя, видит Богиня, было сложно отказать себе в этом желании. Особенно, когда она лежала пред ним такая беззащитная и хрупкая, и так отличающаяся от той Элизабет, что он ранее привык видеть перед собой.

Хита… не просто лазоревое пятнышко на коже, а красочный, неповторимый узор по всему телу.

Маленькая птичка на животе, яркий цветок на груди. Его метка на изящном теле, тонкие, плавные линии невероятной красоты, что воплотили в себе земные и эквейские традиции и знаки.

— Зачем? — тихо прошептал он, не отрывая взгляда от безобразного пятна на стене. — Зачем ты сделала это? Ведь знаешь, что будущего у нас с ней нет, ничего нет…

Захотелось разбить ещё что-нибудь. Руки немыслимо чесались. Или просто стукнуть кулаком по стене, разбивая костяшки в кровь.