Его (с)нежная девочка

Ты жизни еще не видела, не пробовала, не знаешь, какой она может быть горькой. Уж поверь моему опыту: для них всех вы просто игрушки. Наглупила ты, – машет головой женщина, разводя руками. – Дурочка. По глазами вижу, что наглупила, но ничего, главное, что приехала. Теперь все будет хорошо. Ты умнее Ольги, и меня послушаешь, я знаю, – улыбается Алевтина Петровна, а взгляд глаз остается пронзительно-колючим. Делает шаг ко мне, но я отшатываюсь, не веря, что передо мной стоит та самая моя любимая бабуля. Нет, это совершенно другой и чужой мне человек. Я не знаю эту женщину, что, глядя прямо мне в лицо, врет. Про болезнь, про родителей, про все врет. И всегда врала. Все мои пятнадцать лет улыбалась, учила и врала. На завтрак, обед и ужин я “ела” ложь.

Обидно до боли.

– Нет, бабуля. Возможно, и не умнее, – огрызаюсь я, чувствуя, как по щеке покатилась слезинка. – Мама любила папу, я уверена. И меня они ждали и хотели, я знаю это.

– Ты ничего не знаешь.

– Так расскажи! Хватит играть в молчанку, ба...

– Если бы не Сергей, она бы была жива! – повышает голос бабушка, а в тоне проскальзывают истеричные, острые нотки. – Твоя мать была бы жива, Ева! Это из-за него эта глупая дура – дочь моя – села в тот проклятый самолет. Он позвал с собой, она помчалась, хотя и не должна была! – бросает раздраженно. – Моя Ольга никогда бы не бросила мать, но она за этим… Не-на-ви-жу! – ругается бабушка. – Он забрал мою дочь у меня!

– Ты врешь, она любила папу! Она не полетела бы никуда ни с каким Сергеем!

– Она была ему не нужна!

– Да кому, ба?!

– Сергею.

– Кто он такой?

– Отец твой. Сергей – он твой отец.

Говорит бабушка, а у меня над головой словно грозовое небо разверзлось с грохотом, скрежетом и рокотом.

В гостиной на доли секунды виснет тишина, когда мы упрямо бодаемся взглядами. Я уже не сдерживаю слез, что катятся по щекам, но ба только со злостью смотрит на меня.

– Тогда почему у меня в паспорте стоит отчество Алексеевна? – спрашиваю прямо в лоб. – Кто этот... Алексей?

Бабушка морщится и снова отмахивается, как от мухи, жужжащей у нее перед носом.

– Этого тебе знать необязательно.

– А что еще мне необязательно знать, ба? Что еще…?

– Просто Алексеевна, вот и все! – припечатывает. – Когда разбился самолет, я тебя забрала у них. У той семьи. Чего мне только стоило тебя вывезти в другой регион и сделать так, чтобы тебя не нашли. Я все пятнадцать лет делала все, лишь бы тебя у меня не забрали! Последняя кровиночка родной дочери, которая променяла мать на… – всхлипнула она. Ее глаза чуть увлажнились. – Я, может, и не лучшая мать, и не лучшая бабушка, но я делала для тебя все, Евангелина.

– Какая у меня фамилия? – спрашиваю, медленно, но верно понимая, что судьба и родной человек просто сыграли со мной злую шутку.

– Фадеева. Фамилия матери.