Его любимая кукла

Возможно, он бы согласился с ним, если бы не одно «но». Роману Королёву было решительно наплевать теперь, убьют его или нет. То, какое существование он вынужден был отныне влачить – сегодня, завтра и наверное уже всегда, все равно не стоило и ломаного гроша. И не было ничего, за что стоило бы цепляться. Ради чего хотелось бы жить.

– Нет, – повторил Роман. – Знаешь, мне совершенно все равно, – сказал он бесцветным тоном. – Возможно, я даже буду им благодарен.

Услышав это, Залесский не выдержал снова. Резко поднялся с кресла и со всей силы тряхнул Королева за плечи.

– Ты что это говоришь такое?

– Правду.

– Да ни хрена! Ни одна женщина не стоит этого. Слушай, давай напьёмся вместе. Давай найдем тебе новую шлюху… Что угодно…

– Я не хочу! – эти слова Роман почти выкрикнул. Вырычал с неожиданной для себя силой. – Не хочу, – повторил уже спокойнее. – Просто оставь меня одного, окей?

– Оставить тебя с подобными мыслями? С вероятным убийцей на хвосте?

– Да. Я все равно не намерен никуда выезжать, а сюда этот гипотетический убийца пролезет вряд ли."

"Это было правдой. Роман не желал покидать своей спальни – наверное, единственного места в доме, куда не проникал шлейф запретных воспоминаний. Казалось, если только выйдет отсюда – реальность обрушится на него со всей своей безжалостностью. Казалось, что все вокруг способно напомнить о том, чего не вернуть. Машины, здания, мосты, корабли, набережная… Он пока не готов был встречаться лицом к лицу с тем, чего не мог контролировать. Что не мог заставить исчезнуть по одному лишь своему желанию, которого для этого было мало. Которого было мало для всего. Для того, чтобы удержать рядом с собой женщину, для того, чтобы вызвать в ней чувства… Зато оказалось достаточно, чтобы придумать ее себе. Ее – ту, которой нужен по-настоящему, а не просто для развлечения. Ту, которая желала давать и отдаваться, а вместо этого – только забрала. Ту, что хотела быть единственной, а стала никем. Что-то неумолимо кольнуло слева, заставив на миг задохнуться от боли. Об этом нельзя думать. Нельзя вспоминать. Все, что касается ее – для него теперь под запретом. Роман сделал глубокий вдох и снова посмотрел на Пашу.

– Я не покину дома, – уверил он друга ещё раз. – Да и если даже смерть Карташова не случайность, я, возможно, уже не интересую заказчика. Иначе не проще ли ему было бы устранить первым меня?

– Возможно, он пока не нашел способа, – мрачно ответил Залесский. – И все же я приставлю к дому охрану. Тем более что тебе, по твоим словам, все равно.

– Делай, что хочешь, – устало согласился Королёв, и Павел вышел, оставив его одного в этом панцире, который он себе соорудил и куда не было доступа никому.

Она пришла неожиданно.