Его любимая кукла

Любовь к морю в семье Королёвых была врождённой, впитанной в легкие с первым вздохом, текущей по венам с кровью предков-моряков. До аварии Роман сам нередко выходил в море, имея разряд шкипера, и теперь, вынужденный бездвижно сидеть и только наблюдать, периодически сжимал руки в кулаки от собственного бессилия, сделавшего из него созерцателя в том, в чем раньше был главным действующим лицом.

Пограничный контроль уже был давно пройден и судно находилось на территории Норвегии, когда случилось то, чего никто не ожидал.

Налетевший ночью шторм оказался такой силы, которую невозможно было ни предсказать, ни предвидеть. Волны вставали над «Северной звездой», грозя поглотить собой корабль, бились в окна каюты, заливали палубу. В мире, слившемся вдруг в сплошную чёрно-стальную массу, нереально было ничего различить из-за упавшей до минимума видимости.

Роман проснулся сразу, как только судно тряхнуло первый раз и следом резко накренило на правый бок, отчего он с огромным трудом сумел удержаться на кровати, вцепившись в ее спинку, что было сил, зная, что если упадет – уже не сможет подняться. Потому что сейчас некому было ему помочь, вся команда была занята борьбой со стихией. А находившаяся рядом Арина просто не выдержала бы его веса.

Королёв кинул быстрый взгляд на соседнюю кровать и обнаружил, что Арина тоже проснулась и  смотрела на него непонимающим взглядом с оттенком беспокойства.

– Что происходит? – от шума бившихся в иллюминатор волн он скорее прочел по ее губам, чем услышал заданный вопрос.

– Шторм, – коротко прохрипел Роман и попытался занять в постели сидячее положение. – Помоги мне, – попросил отрывисто, указывая на стоявшее рядом кресло.

Каким-то нечеловеческим усилием с обеих сторон он был перенаправлен в свою чёртову коляску и прикован креплениями к стене – снова, как в первую их встречу, когда сидел в машине, словно собака на цепи. И это чувство стало вдруг настолько невыносимым, что искушение прекратить все – и это унижение в частности – было в данный момент просто запредельным. Но Королёв все же оставался в кресле, сжимая одной рукой подлокотник, а другой – руку Арины, к которой потянулся в неосознанном желании защитить. Почувствовать. Успокоить.

Роман знал, что происходит сейчас наверху. Понимал, какое решение принято капитаном и полностью доверял команде, каждого члена которой знал лично."

"Он не знал, сколько минут или часов прошло с того момента, как корабль захватила стихия. Время словно остановило свой бег, замерев в моменте, когда Роман привлек к себе Арину, прижимая к груди, словно маленькую испуганную девочку и находя в этой ее зависимости от себя – пусть даже только в эти мгновения – странное удовольствие.