Египет великих фараонов. История и легенда

Рассвет застает его уже за работой. Он опытен в толковании религиозных текстов, сведущ в самых тайных традициях. Он глава мудрецов, проникших в самую сокровенную область познания. Его недюжинный ум ищет приложения в самых разнообразных областях, начиная от метафизики и кончая техникой. «Меня приобщили к книгам, — признается он в тексте, написанном на одной из его статуй, — я узнал формулы Тота, я искусен в этих секретах, я преодолел все их трудности». В этом признании нет ни капли тщеславия, ибо нам известны творения Аменхотепа, сына Хану.

Это храм в Луксоре, грандиозные памятники в Карнаке — храм Хонсу, храм Мут, аллея сфинксов между Луксором и Карнаком, — а также поминальный храм Аменхотепа III на западном берегу, от которого остались только колоссы Мемнона[99]. Все эти шедевры вполне объясняют особое благоволение фараона к зодчему: недалеко от храма Тутмоса II возведен храм его Ка, память о его неистощимой энергии.

Аменхотеп, сын Хапу, был наставником юного царевича Аменхотепа IV, будущего Эхнатона. Он воспитал наследника в почтительности к созидающему свету, в духе религии, где первое место занимал мистический смысл жизни — излучение, оживляющее все сущее.

Старый мудрец умер, когда ему перевалило за восемьдесят. Но память о нем жила среди египтян. В эпоху Позднего царства, когда его храм превратился в руины, Аменхотепа продолжали почитать и отправляли его культ. Он считался целителем; паломники приходили просить его милости. В Дейр эль-Бахри ему посвящена часовня, где Аменхотеп совершал чудеса. На стенах высечены повествования об исцелениях, полученных благодаря его помощи.

Аменхотеп, сын Хапу, — прототип просвещенного, ученого писца, достигшего вершины общественной лестницы. Если писец будет прилежно заниматься своим ремеслом, то он может обрести подлинную мудрость. Его имя переживет века, в то время как имена его современников забудут. Его наследники не памятники и не дети, а книги, знания, которые он записал. Книги — его заупокойные жрецы, что будут отправлять его культ, письменный прибор — его возлюбленный сын, а его знания — это пирамида.

Тростниковое перо — его сын, поверхность камня — его супруга. Магическая сила его писаний дойдет до читающего и наставит того на путь истинный.

* * *

Жан-Франсуа Шампольон писал из Фив 24 ноября 1828 г.: «Здесь мне открылось все великолепие Египта фараонов, все величайшее, что может вообразить себе человек… Ни один из древних, ни один из современных народов не нанимал, не постигал в такой мере грандиозность искусства архитектуры, как древние египтяне.