Аменхотеп III был убежден, что существующую расстановку международных сил лучше всего сохранит политика воспитания в Египте молодых чужеземных царевичей, которые в дальнейшем будут править своими странами, что она даст прекрасные плоды.
К таким рациональным методам нужно добавить магию и колдовство, широко применявшиеся, чтобы помешать вредоносным действиям врагов. В храме в Сульбе можно видеть изображения чужеземных народов, которые могли бы угрожать Египту: это митаннийцы, ассирийцы, хетты, жители Месопотамии, кочевники Синая и др. Там упоминаются также шасу из Яхве.
Деяния Аменхотепа III свидетельствуют о его глубоком ужасе перед войной. Его упрекают в слабости. Действительно, при возможных нападениях захватчиков азиатские области империя могли рассчитывать только на египетское войско и часто просили военной поддержки. Мало-помалу сирийские князья отворачиваются от Египта, который, казалось, не был готов защищать их силой оружия. Очень характерно в этом отношении случившихся с городом Тунибом: он неоднократно просил фараона о помощи, а в конце концов подпал под влияние хеттов.
При дворе Аменхотепа III известен деятель большого масштаба — мастер Аменхотеп, сын Хапу. Ваятели изображали его человеком зрелых лет, глубокомысленным, задумчивым, сидящим на корточках в позе писца. Он — воплощение самой мудрости.
Аменхотеп был царским писцом и писцом новобранцев, то есть воспитателем юношей, признанных годными для воинской службы. Он обучал рекрутов положенное время, затем их сменял другой контингент. Он следил также за полицией, отвечавшей за порядок в пустыне, и за администрацией владений, кроме того, отвечал за исполнение ритуалов в дни великих празднеств.
"Аменхотеп, сын Хапу, выслушивает тех, кто желает его видеть, но не допускает многословия. Его время строго рассчитано. Он получает сведения о частных делах дворца. Доверенное лицо своего господина, царя, он часто с ним беседует.









