2
0
— Я не уверена, что… — Теряюсь за секунду. Ужасней идеи просто не придумать, чтобы Мирон сюда приехал…
Но в следующую секунду парень называет мне адрес больницы, в которой мы сейчас находимся, и я тут же оборачиваюсь обратно, смотрю на Ахметова. Знаю, что дальше может произойти что-то нехорошее, но ощущение сейчас такое, будто я вообще перестала хоть что-то контролировать.
— Я не уверен, что приехал правильно, — Мирон продолжает говорить, а я чувствую, как учащается мой пульс.
— Подождешь меня на улице? Я скоро выйду. — Произношу охрипшим голосом и закончив вызов, возвращаюсь к Нику.
— Температуру удалось сбить, но домой их пока что никто не отпустит. Нас тоже к ним не пустят. Маша спит, ее сейчас нельзя беспокоить.
— Поняла, — киваю и обнимаю себя руками за плечи.
— Завтра утром можно будет приехать и нас пропустят в палату.
Снова киваю и прикусываю щеку изнутри. Не знаю, как сказать Ахметову то, что на улице меня ждет Мирон.
— Кто тебе звонил? — Ник первый начинает разговор.
— Мирон. Он мне звонил, когда мы ехали в больницу и я ему написала, что случилось.
Ахметов прищуривается.
— Он ждет меня на улице. — Выдаю практически скороговоркой и впиваюсь взглядом в лицо Ника. Вижу, как он сжимает челюсти, как начинает злиться.
— Значит у тебя есть тот, кто отвезет тебя домой. — Ахметов кивает, а после просто срывается с места и направляется в сторону выхода.
— Ник, — иду за ним, хватаю за руку. Он останавливается и впивается в меня пронзающим взглядом. Я вижу, что он в бешенстве. Ситуация полнейшее дерьмо. Я сама это прекрасно понимаю.
— Что?! — Рычит мне в лицо, вздрагиваю от такого тона.
— Давай поговорим? — Я хочу объяснить. Хочу сказать, что сегодня поговорю с Мироном. Потому что дальше так продолжаться не может.
— О чем? О том, что ты не можешь сделать выбор? О том, что и дальше будешь бегать от одного к другому? — Ахметов в бешенстве. Его глаза наливаются кровью, а я… Я понимаю, что в большей степени он прав. Не знаю, как бы я себя вела, окажись я на его месте.
— Не только моя вина в том, что мы сейчас оказались в таком положении. — Выдаю в ответ.
— Да. Но вот так, — Ник разводит руками и криво усмехается, — я жить не хочу. Ты не хочешь обсуждать то, что случилось. Ты не хочешь делать выбор. Ты боишься вылазить из своего панциря и смотреть на реальность. Это все какой-то тупик. — Он пожимает плечами и грустно улыбается.
— Мне нужно ему все объяснить. Он не виноват, что так все произошло.
— И сколько ты будешь на это решаться? Год? Два? — Ахметов поднимает руки вверх и делает шаг назад. Хочется подойти к нему, встряхнуть. Но я продолжаю стоять на месте.
