Единственная для вампиров Де-Норд

Оказавшись полностью во мне, мужчина несдержанно рыкнул, отпуская мои волосы и позволяя потянуться к Стефану, который уже приблизился и смотрел на мои губы с таким звериным желанием, что вены в моей теле зазвенели как струны от натяжения."

"Толчок за толчком, Де-Норд вторгался, проникая в меня снова и снова, а я упоительно прижималась к губам Стефана, растворяясь в этих ощущениях. Странных, не знакомых, но таких желанных, требовательных, что я легко шла на поводу, зарываясь пальцами в темные волосы и не отпуская мужчину от себя ни на дюйм.

Я пила его, задыхалась им и меня все сильнее поднимало куда-то наверх, где звезды.

— Да!

Я сама опустила пальцы ниже и накрыла ладонью внушительный бугор с брюках Стефа, замечая, как дрогнули его губу, а зрачки в темных глазах заполнили радужку практически полностью.

— Шшшш… — мужчина зашипел, но мою руку не убрал, только толкнулся бедрами, будто это жизненно необходимо. — Иди ко мне.

Будто зная, что он так скажет, Эрик отпустил меня и вышел, отчего лоно стянуло от жажды и обиды. Нееет, мне просто необходимо было продолжение, или я сойду с ума!

Стефан был куда терпеливее, и если раньше я бы сказала ему «спасибо» за это сейчас, готова была заплакать, чувствуя, как он водит горячей плотью по складочкам, но не торопиться продолжать.

— Не мучай меня.

— Я скорее себя мучаю, Кэтрин, — выдохнул в мои губы, опаляя горячим дыханием и посмотрел так, что все слова в моей голове разбежались в разные стороны. — Я понял.

— Что?

— Я понял то, что всю жизнь не понимал.

Вторжение было таким мягким и плавным, что с каждым сантиметром, что мужчина входил, меня все выше и выше подбрасывало в небеса.

Эрик был за спиной и гладил меня широкими ладонями, рисовал узоры на коже, ввинчивая в еще большую эйфорию, чем это было возможно.

— Моя очередь, — он бережно оторвал мое лицо от Стефана и развернул к себе, накрывая губы жадным поцелуем. — Не могу ждать.

Стефан покинул мое лоно, и его место занял член Эрика. Они раскачивали меня, плавно меняясь местами, то заставляя задыхаться от желания и близости к точке невозврата, то возвращая на землю, дразня и играя.

Мы сплетались телами, были так близки, что даже сердца стучали в унисон, разбиваясь об скалы невыносимого желания и с треском ломаясь о нежность.

— О, боги! — прошептала, ощутив, как пальцы Эрика погладили тугое колечко, растирая по нему влагу и мягко надавили, чуть толкаясь вперед.