Джокер

Вернувшись в камеру-одиночку для подследственных, он присел на намертво привинченный к полу табурет и жадно закурил. С непривычки сильно закружилась голова. Жадно, в пять затяжек добил сигарету до фильтра. Встал на ноги и начал прогуливаться от стены к стене, размышляя и прикидывая варианты. Честно говоря, прикидывать-то было и нечего. Даже ему, ранее с суровым советским законом ни разу не сталкивавшемуся, было ясно: посадят, причем, не по-детски. Так сказать, другим в пример.

Клацнул засов внешнего замка, дверь отворилась, и на пороге возникла монументальная фигура прапорщика, начальника караула, овеянная свежим ароматом водки."

"— Дорохов, встать!

— Уже стою.

— Молчать! — и засуетился: — Проходите, товарищ майор.

В камеру, держа в одной руке табурет, в другой большой кожаный портфель, вошел молодой, всего на каких-нибудь лет семь старше арестованного, мужик в зеленом мундире с эмблемами строительных войск на черных петлицах. Среднего роста, приблизительно метр семьдесят в высоту, столько же и в ширину. С добрым лицом, обладателю которого при случайной встрече очень хочется сразу же отдать на бессрочное хранение всю имеющуюся наличность и ценные вещи. Поставил табурет на пол и уселся.

— Свободен, — бросил начкару, тот сразу же испарился.

— Присаживайся, рядовой Дорохов Владислав Анатольевич одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года рождения, не стесняйся.

Арестант присел, наступила тишина.

— Что-то не так? — полюбопытствовал майор… — У меня, что, ширинка расстегнута или погон оторвался? Что глядишь удивленно?

— Я не понимаю… — начал Дорохов и запнулся. — Извините. Товарищ майор, разрешите обратиться.

— Валяй, — великодушно согласился тот. — Обращайся.

— Кто вы?

— Как кто? Майор. Что, сам не видишь?

— Вижу, конечно, только я не понимаю…

— Что не понимаешь? — живо поинтересовался его собеседник.

— Не понимаю, из какого вы ведомства.

— Если скажу, что из особого отдела, поверишь?

— Нет. Особисты строительные эмблемы не носят.

— Много ты знаешь, кто что носит, — хмыкнул майор.

— И потом брюки на вас второго года носки, китель совсем новенький и немного маловат, а полуботинки совсем не форменные.

— Ишь ты, зоркий сокол, — восхитился майор. — Так кто же я, по-твоему?

— Не знаю.

— Я — тот человек, от которого… Впрочем, об этом потом. Голодный?

— Что?

— Есть, говорю, хочешь?

— Да.

— Тогда, держи, — открыл портфель и извлек из его недр бумажный сверток. Внутри его оказался гигантских размеров бутерброд с копченой колбасой.

Арестант схватил его обеими руками и вгрызся.

— А е-сс-ее фы ис маскфы.

— Ты прожуй сначала.

Арестант в считанные секунды расправился с бутербродом.

— Я сказал, что вы из Москвы.

— Поясни.

— Копченая колбаса теперь только в Москве и есть.