Джокер

— Там бомжей полно. Гарантирую, к утру сумки не будет.

— Тогда ладно. Это все?

— Сел в машину, прогрел мотор. В 23.09 уехал. Вести его не стали.

— Правильно. Мы же знаем, где его искать. Уверен, что все мне рассказал?

— От вас ничего не скроешь, шеф.

— Ну, рожай!

— Это на уровне ощущений. Подозреваю, что когда он вышел из гостиницы, то почувствовал нас. Дергаться не стал. Просто сел в машину и уехал. Говорю же, серьезный клиент.

— Теперь все?

— Да.

— Тогда, отдыхай. Завтра к одиннадцати подробный рапорт мне на стол.

— Это уж как водится.

Часть вторая

Пролог

Ордена Ленина Забайкальский военный округ, город Чита. Июнь 1982 года.— Так что же все-таки, рядовой Дорохов, произошло в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое июня этого года в спальном помещении отдельной автороты войсковой части 40?.. — не поднимая глаз от бумаг, спросил следователь. Лично ему, старшему лейтенанту Касилину, далеко не самому плохому специалисту своего дела, все было ясно как майский день. Случился типичный «неуставняк», только с точностью до наоборот. Четырнадцатого июня после отбоя изнемогающие от безделья «деды» решили преподать урок мужества прибывшему из карантина молодняку. Закончилась эта история самым настоящим бунтом с битьем морд, нанесением разного рода телесных повреждений и издевательствами над сослуживцами раннего срока призыва.

— Я уже все рассказал, — сидящий за столом напротив следователя молодой парнишка в хлопчатобумажной летней форме без ремня шмыгнул носом и сглотнул. Ему зверски хотелось курить, но следователь во время допроса ни разу не предложил ему сигарету, а попросить сам он стеснялся.

«Ну, и влип же ты», — подумал тот, заполняя бланк допроса. От дела, которое ему приказали вести, на километр тянуло дерьмом, и виновный за все был назначен еще до начала разбирательства. Избиение, видите ли, сослуживцев по причине личного хулиганства и плохого воспитания. А то, что эти самые сослуживцы регулярно «дуплили» молодняк, отнимали деньги и заставляли за себя работать — наглая ложь и провокация. В героической Советской армии такого мерзкого явления, как «дедовщина», не было и не могло быть по определению. Потому как советские люди…

«Суки, лет пять парню намотают, не меньше». На душе сделалось совсем гнусно. «Нажрусь, вечером, точно, нажрусь», — от этой мысли полегчало, но не так чтобы очень.

— На каждом листе напишите «С моих слов…».

— Я помню.

И все-таки он не выдержал. Достал из портфеля пачку «Столичных» и коробок спичек.

— Держи, — и протянул обалдевшему от такой щедрости арестанту.

— Спасибо, — только и вымолвил тот, пряча нежданно свалившееся на него богатство в карман.

— Караулу скажешь, что я разрешил, — и грохнул кулаком по стене, вызывая конвой.