Двенадцать дней Коляды

Изо рта не вырвалось ни единого звука, хотя кричать Владлену хотелось неистово. Отпустило мгновенно – тело расслабилось, зубы перестали стучать. Светозарный осторожно вытер его лоб краем плаща и спросил:

– Лучше?

– Будто ничего и не было, – удивленно ответил Владлен.

– Нужно поторапливаться.

Лука помог ему подняться, сам стащил с него черный плащ и накинул на плечи свой. Носить белое Владлену не приходилось – он свинья та еще, к вечеру уделается так, что мама родная не узнает. Но тут сам виноват, полез со своими предложениями. Если б знал, чем все закончится… Ай, да кого он обманывает, все равно бы предложил то же самое.

– Ну, если повезет, больше не свидимся. – Лука вздохнул. – Будь осторожен и не рискуй понапрасну.

– Мне… я… – Владлен все слова забыл, родной язык будто чужим стал. – И ты тоже.

Светозарный ни разу не обернулся, бегом кинулся прочь, в лес, туда, где верхом не проедешь. Мудрое решение, хоть так заставит преследователей замедлиться. Умен он, этот парень, очень умен.

Глава 17. Святослав

Святая Книга стращает грешников пеклом, обещает страшные муки и бесконечную боль. Но старые боги, по велению которых появилась Навь, пошли дальше – они создали место, блуждать в котором можно бесконечно, постепенно теряя надежду на спасение.

Время от времени они касались Яви – воздух шел рябью, появлялись очертания домов и люди. Начинало казаться, что достаточно протянуть руку – и граница сломается под натиском, пропустит их, позволит вернуться. Но еще ни разу Свят не сумел прорвать ткань миров.

Лишенный чувства голода, необходимости спать и отдыхать, он потерял счет времени. Если Коляда закончилась, они останутся здесь навсегда. Целый год сопротивляться влиянию Нави не выйдет, он забудет себя и растворится в бесконечном потоке мертвецов."

"Иногда Свят останавливался и садился на землю просто потому, что хотел снова почувствовать себя человеком. По привычке, наверное, другого объяснения не было.

Дух Дария время от времени обретал форму, и его глаза не выражали ничего, кроме жалости. Он-то знал, что такое быть запертым здесь. Как ему удалось сохранить себя, сберечь воспоминания и волю?

Тело Злата окрепло, он почти догнал Свята по возрасту, но все равно казался ребенком – взгляд испуганный, брови всегда нахмурены. Не было в его облике ничего мужского, только мальчишеская неловкость и робость. Когда он хватался за его руку, Свят чувствовал нечто такое, чего еще никогда не испытывал, – смесь безусловной любви и боли, тоску, пронзающую тело насквозь.

Мысленно Свят сравнивал себя с Дарием – тот тоже лишен эмоций и чувств, им обоим приходится изображать кого-то, чтобы не отпугивать окружающих.