Двенадцать дней Коляды

Родные руки помогли подняться, Ждан подставил плечо, обхватил Радомилу за талию и поволок прочь. Вместе они до лошадей добрались, Красимир уже отвязал их, дождался, не сбежал. Вдвоем они помогли ей забраться в седло, муж сел сзади, взял поводья.

– С ним езжай, – пробормотала Радомила.

– Доедешь? – рявкнул Ждан.

Красимир дергано кивнул и залез на лошадь."

"Пришлось скакать по лесу, рискуя остаться без головы, но иного выбора Лихо им не оставило – его тяжелые шаги грохотали сзади, не подохла тварь, даже не собиралась.

– Держись, – прошептал муж и поцеловал Радомилу в макушку. – Держись, родная.

Чтобы в себя прийти, пришлось побороть навалившуюся дрему. Радомила заворочалась, застонала, вся правая сторона огнем горела, боль от шеи к ногам разливалась.

Она приоткрыла глаза, увидела бревенчатый потолок над собой, сквозь задернутые занавески свет дневной пробивался. Где это она? Как долго спала?

Села, на глаза навернулись слезы. Она схватилась за плечо… культю?

Опешила, медленно взгляд перевела на то, что еще вчера правой рукой было, увидела, что теперь там тряпками перемотанный обрубок висит.

«Проклятое Лихо оттяпало предплечье и локоть», – с каким-то тупым смирением подумала она.

В комнату вошел Ждан. Видно было, что не спал совсем, еле на ногах стоял. Она поманила его к себе, по постели похлопала. Он тяжело вздохнул, сел рядом, взгляда от пола не поднимал.

– Нет вины твоей. – Проклятый голос дрожал, выдавал волнение. – Не кори себя.

– Сказал же – уходи, – глухо откликнулся он.

– Без меня ты бы не справился, сам знаешь. А я обещала быть тебе верным плечом.

– Это я твоим плечом должен быть! – Он посмотрел на нее, в его глазах стояли невыплаканные слезы.

А она снова увидела его тем мальчишкой, каким он в их дом пришел. Рослый не по годам, чернобровый, глаза карие, жгучие, огонь в сердце вспыхнул, как только Ждан порог избы переступил. До него будто и не жила никогда, не чувствовала по-настоящему. Пусть старики скажут, что чушь все это, какая там любовь, но так все и было.

Хотела сестрой ему стать, но ведь себя не обманешь – взгляда отвести не могла от него, таскалась за ним тенью, себя-то считала молью безликой, куда уж с деревенскими девчонками тягаться. Но он ее выбрал, пришел, протянул ей гребень и сел у ног. Позволил прикоснуться к своим волосам, она до сих пор помнит, какими мягкими они были.

– Мне белый свет не мил без тебя.

Сказала и смутилась, взрослые ведь люди, а все еще краснеет как девчонка.

– А как бы я жил, сожри оно тебя? – Ждан взял ее за руку.

– Совсем размякли мы с тобой, постарели.

– Ты не постарела ни на один день. – Он коснулся ее лба губами.

– Куда ты нас привез? – Она прижалась головой к плечу мужа, прикрыла глаза.

– Не знаю.