Двадцать (СИ)

Снова допросы, теперь уже с моим адвокатом, потому что я стала подозреваемой в сговоре, а из сейфа выкрали не только антиквариат и золото, но и завещание Артема…Завещание, в котором он все оставил Свете. Я вспомнила как Артем еще в больнице говорил, что нужно срочно встретиться с нотариусом и многое изменить. Он тогда только пришел в себя, только начал разговаривать.

- Лена…Лена…ты здесь?

Подошла к кровати, тяжело выдыхая и готовая ко всему. Даже к тому, что прогнать может, но он, наоборот, на меня смотрит и глаза слезами наполнены. Давно его таким не видела. Можно даже сказать никогда. Взгляд изменился, смягчился и сам он весь какой-то жилейный, беспомощный. Не похож на себя в последние месяцы, когда орал на меня и смотрел как дикий зверь. Странно…но меня это уже сильно не трогало. Как будто потеряло свое значение его отношение ко мне. Пропала необходимость в его любви, признании. Как будто меня выключили пультом на батарейках. Раз. И все. Нет никаких эмоций. Даже сожалений нет. И Артем воспринимается как старый знакомый…а не человек, которого я якобы столько лет любила.

- Ты прости меня идиота старого, прости, Лена. Дурак я. Сам не знаю, что нашло. Бес попутал."

"Может быть, меня б и обрадовали его слова раньше. Если бы Женю не знала. Я мечтала бы о них, это то, к чему я бы стремилась, а сейчас не ощутила ничего кроме разочарования. И жалости. К нему. И к себе, наверное. Я совершенно растерялась. Потому что морально уже была готова жить одна, готова к разводу. А еще я влюбилась. И это превратило меня совершенно в другого человека. Как будто я всю свою жизнь увидела со стороны. Себя, Артема, наш быт. И вдруг поняла, что все это самообман, привычка, какой-то личный комфорт, но любви там уже давно нет. Я ловила себя на мысли, что даже не скучаю по Артему, а наоборот мне не нужно вечно выслушивать замечания, недовольства, нравоучения.

- Ничего…ты не переживай, потом обсудим поговорим. Сейчас тебе отдыхать надо.

Я и сама сейчас не готова к разговорам. Мне теперь принять надо мысль о том, что я снова вернулась к нему. И почему-то это оказалось не так-то просто. Но я бы сейчас не призналась в этом Артему. Я бы не смогла его так унизить.

- Мне с нотариусом надо встретиться и адвокатом моим.

- Давай после больницы. Или что-то срочное?

- Не знаю…но надо все изменить!

Он говорит немного путанно, невнятно. Как будто только учится произносить слова. Это вызывает еще больше жалости, и я понимаю, что не могу его оставить вот таким. Бросить не могу.

- Что изменить, Тём?

- Там в завещании.

- Какое завещание? О чем ты? Зачем нам о завещании говорить? Ты выздоровеешь, все хорошо будет. Вот увидишь.

Жалость уже буквально захлестнула с головой. Он думает о смерти и это ужасно. У меня от этого мурашки бегут по коже. Не хочу, чтобы он так страдал.