6
0
Что ж, если Князев еще и с Марочкой связался, то видимо, одной Нонны ему недостаточно. Разнообразия мужу восхотелось, блин!
Чем он вообще руководствуется, выбирая себе новых женщин? Цветом волос, что ли?.. Женился на русоволосой простушке-шатенке, а в любовницы решил взять блондинку и рыжую... прямо гарем какой-то! Брюнетки еще только для полного цветового комплекта не хватает. Но тут, думаю, дело уже не за горами. При таком-то уровне эгоистичного отношения к людям.
Иду на кухню в растрепанных чувствах. Готовлю яичницу на автомате, потом решаю заварить крепкий черный чай, чтобы хоть немного взбодриться.
Ну понятно. За время моего отсутствия свекровь уже проинспектировала содержимое всех полок на кухне и выкинула то, что сочла полным отстоем по собственным утонченно-элитным меркам.
— Чтоб вас... понос прихватил, Ада Адамовна! — цежу сквозь зубы.
Обозлившись, хватаю сумку с кошельком и на секунду заглядываю в детскую, чтобы шепнуть Люсе, что сбегаю в магазин.
Хочу свой чай, и точка!
А заодно голову проветрю от навязчивых мыслей. Всë равно, пока я не услышу от мужа ответы на все свои вопросы, нет смысла дергаться.
И о разводе в том числе.
Ближайший продуктовый супермаркет находится совсем неподалеку, между главным корпусом пенсионного фонда и пятизвездочной гостиницей «Централ-Сити».
Я добираюсь до него всего за пять минут, потом еще столько же времени трачу на выбор продуктов, способных хоть как-то выполнить любимую всеми женщинами задачу — зажевать душевные переживания чем-то вкусным. Целую корзину набираю, как раз на пакет-майку хватает.
А когда тащу из супермаркета обратно домой всë это добро, за углом гостиницы останавливаюсь, как вкопанная. Потому что там, на парковке, сразу бросается в глаза очень знакомая иномарка премиум-класса...
Машина моего блудного мужа.
А сам он стоит возле нее, разговаривая с не менее узнаваемой рыжеволосой девицей — прокуренно-хриплоголосой Маританной.
Словно почувствовав мой горький взгляд, она встряхивает своими яркими огненными волосами. Потом быстро вскидывает руки, обнимая Князева за шею.
Моё сердце пропускает удар.
Господи, я же знаю... знаю, что он мне неверен... так почему же в груди так больно, как будто он предал меня снова в первый раз?! Почему омерзительное ощущение собственной несчастной никчемности такое же острое, как и тогда, когда он был с Нонной?..
Пакет-майка с шуршанием выскальзывает из ослабевших пальцев и шмякается на грязный асфальт. Что-то внутри стеклянно-звонко разбивается... наверное, бутылка гранатового сока...
