6
0— Да и не такой уж он выпивший и был тогда! Ребенка мне заделал и сам потом предложил пожениться, чтобы Дашка безотцовщиной не осталась!
От переизбытка эмоций лицо моей матери покрывается красными пятнами. И смотрит она на мою двоюродную бабушку Люсю с такой неприязнью, что мне становится совершенно ясно — ни о каком возобновлении родственной связи с ней и речи не идет. В ее представлении.
И мои догадки мгновенно оправдываются.
— Даша! — резко поворачивается ко мне она. — Не смей с ней общаться. Ты должна поддержать меня, если у тебя есть совесть.
Чувствую на себе искренне растроенный взгляд пожилой женщины. И у меня возникает такое ощущение, что она заранее смирилась с плохим вариантом развития событий.
— Нет, — решительно качаю головой. — Ты-то как знаешь... но мы с ней как общались, так и будем общаться. Я взрослый человек, мама, это мое личное дело. И дочерний долг сюда впутывать не нужно.
— Неблагодарная! — ахает она, нервно сунув руки в карманы своей фиолетовой куртки. — Вырастила же дрянь на свою голову! Ну знаешь ли... тогда выбор за тобой — или она, или я!
— Раиса, ну что ты за мать такая? — сердито вмешивается Люся.
— Отстань!
Фыркнув, мать разворачивается на сто восемьдесят градусов и резко уходит. Причем так и не посмотрев на своего внука, как планировала. Похоже, она совершенно забыла о его существовании, как только увидела меня со своей ненавистной тетей.
Повисает короткое молчание с осадком легкой неловкости. Мы обе перевариваем случившееся, и я наконец подаю голос:
— Извините за нее. Просто мама убеждена, что надо всегда высказывать людям в лицо то, что она думает о них.
— Мне ли не знать, — вздыхает Люся. — Раиса всегда была такой, хоть рот с мылом полоскай.
Мы снова смотрим друг на друга некоторое время, и устало-огорченное лицо пожилой женщины смягчается. Она порывисто обнимает меня.
— Внучка, счастье-то какое... Ох, как чувствовала я! Не зря ты так на дочку мою похожа, Дашенька... генетику-то не обманешь. Мать твоя больше на отца похожа, а ты в сестру мою пошла. Как и дочка моя.
Я крепко обнимаю ее в ответ, чувствуя невероятную радость. Шутка ли — по-настоящему родной человек, да еще и такой хороший! Господи, как же это здорово.
— Не знаю теперь, как вас называть, — улыбаюсь растроганно. — Такая путаница в голове.
— А так и называй — баба Люся, — она ласково гладит меня по голове подрагивающими от болезненного тремора пальцами и добавляет: — Кровиночка ты моя... подарок судьбы на старости лет. Сам Бог тебя послал ко мне, не иначе! Воистину неисповедимы пути его...
