6
0
В отличие от ужасных манер ведущего акушера-гинеколога, невролог держится со мной чрезвычайно внимательно и деликатно. Изучает показания приборов, задает мне вежливые уточняющие вопросы.
— Тошнота, головная боль есть?
— Да, шишка немного ноет и временами меня подташнивает, — тихо отвечаю я, беспокойно сжимая и разжимая пальцы. От понимания, что со мной что-то не так, очень не по себе.
И безумно... просто безумно хочется увидеть новорожденного сыночка. Моего маленького Васю-Василька...
О нем постоянно напоминает ноющая от постепенно прибывающего молока грудь.
— Серьезных повреждений нервной ткани не наблюдаю.
— Нет.
— Вас привезли сюда без мобильного и без сумки, это наводит мысль на ограбление. А номер телефона — любого, — у вас не всплывает? Хотя бы своего?
— Извините, — отворачиваюсь, чувствуя себя совсем тупой. А еще мне крайне некомфортно общаться с врачом в полулежачем положении с комком больничной пеленки, пропитанной послеродовыми выделениями между ног.
Вот бы в душ сходить! Но пока еще не разрешили...
— Не извиняйтесь, Дарья, — говорит невролог. — Вы ни в чем не виноваты. Постарайтесь искать воспоминания без напряжения, как бы вскользь.
В дверь стучат, и через щель заглядывает моя санитарка. Невролог ей улыбается, и сквозь его приветливость проступает легкая жалость.
— Здравствуй, Люся. Ну как ты? — спрашивает он. — Сегодня последний день?
— Да, Сергей Иванович. Пойду через пару часиков."
"— Ну счастливо тебе! Не раскисай только, выше нос. Внуками вон займись, хобби заведи.
— Повырастали внуки, — вздыхает Люся. — Неинтересно им. Жила б в деревне, еще куда ни шло, приезжали бы ко мне на каникулы, ягоды-грибы собирать, в речке купаться.
— Мне принесут сына? — оживленно вскидываюсь я.
— Да, милая, но пока ненадолго.
Новость окрыляет. А когда мне вручают маленький хныкающий сверточек в пеленках, у меня дыхание от волнения сбивается.
У моего малыша крохотное, очень серьезное личико. Оно пока еще красное и морщинистое, но кажется мне невероятно миленьким.
