8
0Не смогу я без Алисы, не смогу…
– Сможешь! Что такое – не смогу? Она что, кислородная подушка? Если отнимут – умрешь?
Он замолчал, удивившись такому сравнению. Потом усмехнулся горько, проговорил тихо:
– Да, ты это хорошо сейчас сказала… Именно так – кислородная подушка… Если долго ее не вижу – с ума схожу… Может, я и впрямь немного не в себе, а? Иногда и сам об этом задумываюсь!
– И в самом деле – почему бы тебе к хорошему психиатру не сходить? Ну что это за любовь такая, похожая на психическое отклонение? А если не к психиатру, то, может, бабу хорошую найти? Чтобы понять – на Алисе свет клином не сошелся?
– Уже, мам…
– Что уже? У тебя кто-то есть, да?
– Есть, мам. Есть. Но рассказывать я тебе ничего не буду. Некомильфо как-то, согласись.
– Ну и не надо… Зачем мне твои интимные подробности? Хорошая хоть она?
– Хорошая. Во всех смыслах. Очень хорошая.
– Ну и…
– И ничего, мам. Только чувства вины прибавилось. И перед Алисой, и перед ней…
– Ну, допустим, Алиса твоя сама виновата. Так ей и надо. Видели очи, що купували[3].
– Ну все, мам… Я не хочу это обсуждать. Зря я тебе сказал, наверное… Не надо было!
Возникла неловкая пауза, и мама молчала, огорченная его холодным ответом. Он первым не выдержал этой паузы, протянул руку, сжал ее холодные пальцы:
– Не обижайся на меня, ладно?
– Ну что ты, сынок… Какие обиды, бог с тобой. Живи как знаешь. Да я бы вообще никаких вопросов тебе не задавала, если бы видела, что ты счастлив. Но нет у тебя счастья, к сожалению. Этого сожаления мое сердце и не выдерживает. Вот когда сам будешь отцом, поймешь меня… Хотя и эта перспектива тебе, похоже, не светит.
– Ну почему? Алиса хочет детей… Но, говорит, пока к ним не готова.
– Хм… Хороший крючок придумала, конечно… Хочу, но пока не готова… Мол, сиди рядом и жди, когда я захочу! Так получается, что ли?
– Мам, давай мы больше не будем об этом, ладно? Кстати, я же тебе продуктов привез, пойду, в холодильник все запихну…
– Это хорошо, молодец. Я давно за продуктами не выбиралась, не люблю магазины. Спасибо, сынок.
Он быстро поднялся из кресла, ушел на кухню, будто сбегал. Долго возился с продуктами, потом сделал для матери чаю, вошел в гостиную с подносом в руках.
Мама улыбнулась, проговорила чуть виновато:"
"– Ты прости меня, сын… Получилось, я-таки влезаю в твою личную жизнь, прости. Больше не буду. Ты иди, я спать очень хочу… Сейчас Наденька придет, капельницу уберет. Я спать буду… Утром позвоню тебе, отчитаюсь о самочувствии. Не бойся, не умру, обещаю. А вот и Наденька идет… Я ей свои ключи дала… Иди, Филипп, иди… До завтра…
Был поздний уже вечер, в городе зажглись фонари, красиво освещая полные осенним золотом улицы.
