7
0С той самой…
– Да неужели? Откуда она узнала, интересно? Тут же примчалась, главное… Шустрая какая, однако!
– Ну да. Наш пострел везде поспел, – усмехнулась Клара Георгиевна и добавила, помолчав: – Ее в дверь гонят, а она в окно норовит! Но больше сюда не сунется, не переживай!
– Почему ты так считаешь?
– Да потому… Я ей сказала, что Филипп умер.
– Мам, да ты что… Зачем, что ты! – Алиса испуганно отшатнулась. – Как ты могла такое сказать, страшно даже…
– А так надо, дочь! Потому что хватит уже, надоело!
– Мам, ну ты даешь… Да как ты могла…
– Ой, да ладно, не учи меня, как надо, а как не надо! Можно подумать, я преступление какое-то совершила! Подумаешь, любовницу твоего законного мужа прогнала! Можно сказать, благое дело сделала! Зато теперь всё, теперь она в твоей жизни не появится больше! Она ведь поверила, что Филипп умер. Да я такой спектакль перед ней разыграла – сам Станиславский одобрил бы! А ты еще стыдить меня взялась, надо же! Как могла, как могла! Да вот так и могла!
– Да… Но не так же надо было, мам…
– А как? Скажи – как? Неужели бы ты согласилась вместе с ней у кровати мужа в больнице толкаться? А тебе бы пришлось толкаться, потому что она бы не отступилась! Она настырная! Смотри, тут же в больницу примчалась! Или вы по очереди стали бы к нему приходить? Вот бы людей насмешили… Оно тебе надо, скажи?
– И все равно нехорошо, мам… Зачем ты так про Филиппа сказала? Мне действительно страшно…
– Ничего, ничего! Это примета хорошая. Когда живого хоронят, значит, наоборот, долго жить будет. И ты тоже – вот что сделай… Телефон Филиппа ведь у тебя?
– Ну да… Мне его отдали…
– Ты убери из телефона ее номер. Сотри из памяти. Будто бы и не было его никогда.
– Да зачем, мам…
– А сама что, не соображаешь? Затем, чтобы не звонил ей, когда в себя придет. А он долго, поди, в себя еще не придет… Ой, долго… А потом забудется все, быльем порастет. И ты успеешь еще намаяться с ним, и тебе заботы хватит. Да и зачем тебе в этой маете такое переживание? Еще не хватало…
– Что ж, может, ты и права, мам… – задумчиво проговорила Алиса. – Пожалуй, я так и сделаю. Сотру ее номер из памяти. Да, мам, ты права… Хотя все это нехорошо как-то…
– А жене изменять – хорошо? Ты что, не имеешь права защищаться? Давай не сомневайся даже, все правильно! Сама судьба распорядилась, чтобы так было! Доставай телефон, убери ее телефон прямо сейчас, чтобы больше не сомневаться. И не думать – хорошо ли, плохо ли… Тебе теперь есть о чем думать! Вернее, о ком думать… И всё, и забыли… Любовница его в прошлой жизни осталась, все!
Катя даже не плакала, сидела, выпрямив спину. Не могла плакать. Хорошо, что Мишка молчал, не приставал с расспросами.
