8
0А я вот держусь еще… А что делать? Кто-то же должен Алису поддержать? А еще документы надо оформлять… Бедная, бедная моя девочка! Он так любил ее, так любил! И вас я тоже понимаю, милая, для вас тоже утрата… Такое горе, какие теперь могут быть счеты меж нами… Общее наше горе…
– Но мне же сказали по телефону – он жив, он в реанимации! Что вы… Этого быть не может! Нет, нет… Это какая-то ошибка, наверное!
– Нет никакой ошибки, к сожалению. Да, его живым привезли. Но если бы не инфаркт… Сердце не выдержало, что делать. Такой молодой, такой умный, такой талантливый… Боже, как жаль… Бедная моя Алиса…
Клара Георгиевна закрыла глаза и покачала головой, будто провалилась в свое горе. Впрочем, вскоре снова открыла глаза и глянула на Катю удивленно, будто только что обнаружила рядом с собой ее присутствие. И заговорила уже в другой тональности, более решительной и безапелляционной:
– А вас я вот о чем хочу попросить, милая Катя… Проявите тактичность, уезжайте прямо сейчас обратно. Да, да, вам следует поступить именно так… Ну сами подумайте, что вам здесь делать? Моя дочь с минуты на минуту может прийти… Она давно уже у врача, а я тут ее жду. Ей очень плохо, поймите. И я не хочу, чтобы она вас тут видела. Проявите уважение к семье, очень вас прошу. Умоляю. И на похороны тоже не надо приходить, потому что своим появлением вы запятнаете честное имя Филиппа. Ведь все его считали прекрасным семьянином, поймите. Вы слышите меня, Катя? Прошу вас… Хотите, на колени перед вами встану?
– Я слышу… Не надо… На колени… – с трудом проговорила Катя и сама не услышала своего голоса. – Я слышу, да. Я уйду сейчас. Уйду…
– Не обижайтесь, милая. Просто поймите меня правильно. Я думаю, и Филипп меня бы не осудил… Я ведь тоже своего зятя любила, очень любила. И хочу сохранить его честное имя, поймите. Я вас прошу поскорее уйти, сейчас моя дочь придет. Не хочу, чтобы она вас увидела… Она сразу поймет, кто вы.
Катя кивнула, встала со скамьи молча, на ватных ногах отправилась к выходу. Не помнила, как дошла до машины, как упала на сиденье рядом с Мишкой. Он посмотрел на нее удивленно, спросил тихо:
– Ну что там, Кать? Что врачи-то хоть говорят?"
"– Ничего не говорят, Миш. Филипп умер. Умер… Я не успела… Это я во всем виновата, я… Это я не успела…
– Да ты-то тут при чем? Что ты?
– Если бы я успела, если бы…
Мишка только вздохнул, глядя на нее жалостливо. Потом спросил осторожно:
– Едем домой, что ль?
– Да. Домой. Домой, Миш…
Конечно, Катя уже не увидела, как вскоре Алиса подошла к Кларе Георгиевне, спросила удивленно:
– Ты с кем сейчас разговаривала, мам? Я видела, когда по коридору к тебе шла. Кто эта женщина, мам?
– А сама не догадываешься, да? С ней я разговаривала.
