2
0
— Да ладно, Хейли... это не первая наша встреча, и я начинаю узнавать твои маленькие причуды. Нет ничего постыдного в том, что они много значат для тебя. Мне просто интересно.
Вздыхаю и упираюсь взглядом в стол, чтобы обдумать ответ секунду. Это не его дело. Или его? Значит ли он что-то для меня? Или хватит рассказывать ему о себе? Много ли я для него значу, раз ему хочется знать? Кажется, да.
Глубоко вздохнув, говорю:
— Я получила их от отца на седьмой день рождения. Знаю, что они дурацкие, и я слишком взрослая, чтобы носить такое, но я люблю их.
Томас опускает взгляд и кивает, затем вскидывает голову и улыбается.
— Я понял. Твой отец много значит для тебя, и это действительно восхитительно. Надеюсь, он любит тебя также сильно.
Сжимаю губы, прикусывая нижнюю в процессе.
— Надеюсь. — Мое горло внезапно сжимает, и я не могу нормально сглотнуть, поэтому быстро делаю глоток напитка и говорю: — Следующий вопрос. Мы будем когда-нибудь кем-то большим, чем друзьями по сексу?
Его губы приоткрываются, но он снова закрывает рот, выражение его лица суровеет.
— Ты же знаешь, что я не могу ответить на этот вопрос, Хейли.
— Не можешь или не хочешь?
Томас просто смотрит на меня, не говоря ни слова.
Я пожимаю плечами.
— Попытаться стоило.
Честно говоря, я слегка разочарована и обижена. Я имею в виду, он мог бы просто сказать нет, верно? Никаких обид. Или подобного.
Вздыхаю про себя. Кого я обманываю? Конечно, чувства имеют место. Я не трахаюсь с парнями просто так. Точнее, до него я вообще не трахалась ни с кем, и это что-то значит для меня. Пусть это и фигня для него, но, по крайней мере, он мог признать тот факт, что я есть и никуда не денусь.
— Я хочу знать о твоих мечтах, Хейли, — говорит он. — Что ты хочешь делать после колледжа?
— Моих мечтах? — смутившись, хмурюсь я. — Я еще не думала.
— Где ты себя видишь через десять лет?
— Не знаю. Может быть, открою бизнес где-нибудь, — прочищаю горло я. — Но ты еще не ответил на мой вопрос.
— Не хочу. Разве мы не можем больше поговорить о твоих родителях? Или увлечениях? Хотелось бы узнать о тебе больше, — говорит он.
— Я не хочу говорить о своих родителях. Любая тема, но не они, — я поставила бокал слишком резко, отчего немного вина выплеснулось на меня. — Зараза.
Томас берет салфетку и наклоняется над столом.
— Черт, давай помогу.
Он промокает ткань на мне, но я выхватываю ее и сама вытираю одежду.
— У меня есть руки. Я сама справлюсь. Спасибо.
— Без проблем. Нам, правда, не обязательно говорить о твоих родителях. Просто расскажи мне что-нибудь еще.
Грязная салфетка летит на стол.
— Что рассказать? Я — задрот, любящий единорогов и радугу, предпочитающий громкую музыку разговорам с людьми, а также любящий яркие цвета и все, что отвлекает. Я довольно странная, но вполне нормальная.
