13
0Новая вспышка боли не заставила себя долго ждать, она вгрызлась в разгоряченную плоть стальным капканом.
«Это всего лишь крышка… — как в багровом тумане, думал он. — Всего лишь крышка… как в банках с засолами…»
Павел чувствовал затылком твердую поверхность крышки, отделяющей его от внешнего мира. Но для того, чтобы попытаться выдавить ее, нужно упереться нижними конечностями в дно этого чертового аквариума. Что было почти невозможно из-за нестерпимо пульсирующей боли в перебитых ногах.
— Что ты со мной сделала, гадина?! — простонал он.
Вздохнув, Павел попробовал усилить давление на крышку, в следующую секунду едва не потерял сознание — перебитые ступни будто окунули в кипящее масло.
— Сука! — сипло вырвалось у него.
Масло, которым Веста его смазала перед помещением в «ноту», отвратительно воняло горелой пластмассой. Несколько минут Павел неуклюже елозил, тщетно выискивая мало-мальски нормальное положение для своего изувеченного тела, отчего вся внутренняя поверхность стекла бочонка покрылась мутно-скользкой пленкой.
— Что ты со мной сделала?! — шепотом повторил он.
Дыхание со свистом вырывалось из его горла, легкие явно испытывали недостаток кислорода. Чуть склонив шею налево, Павел сумел повернуть голову так, чтобы его рот располагался у самой крышки. Там, где сквозь симметрично расположенные квадратные дырки лазурью светились клеточки неба. И сейчас пленник «ноты» отдал бы все на свете, лишь бы оказаться снаружи, увидеть все небо целиком и с жадносью вдыхать в себя свежий воздух.
— Помогите, — жалобно всхлипнул он. Приблизив шелушащиеся губы вплотную к отверстиям в крышке, Павел снова позвал на помощь.
— Багор. Где ты, ублюдок? — глотая слезы, шептал Павел. — Почему ты не приехал?! Приезжай и убей эту е…тую стерву! Вытащи меня из этой стеклянного гроба! Пожалуйста. Пожалуйста, Багор!
Ответом было тихий звон «нот», легонько стукающихся друг о друга из-за неожиданного порыва ветра.
— Качели, — пробормотал Павел. — Это похоже на качели.
«Что, если попытаться раскачаться? Как на качелях? И ударить в соседнюю банку? — внезапно подумал он.
Он опустил голову и, прислонив ее к стеклу, измазанному липкой пакостью, принялся тереться носом, расчищая «окошко».
«Попробовать можно, — зевнув, проснулся внутренний голос. — Представь, что жбан, в котором ты сидишь, все же раскололся от твоей возни. А ты голый. Как минимум получишь серьезные порезы. Тем более, ноги-руки у тебя сломаны.
